— И я благодарна тебе и Жан-Клоду за это, но мне не хватает того, чем мы занимались, когда путешествовали. Ты не позволишь нам делать то, что нужно, чтобы все вампиры и оборотни боялись нас, как в прежние времена. Жан-Клод старается быть хорошим королем и честным правителем, и он не позволит нам заниматься тем, что необходимо, чтобы наши угрозы звучали серьезно.

— Пьеретта. — Предостерег ее Итан, протянув руку в ее сторону.

— Я знаю, что порчу наш план, но он все равно не работает. Я выполнила свою роль, но переиграла со страхом. Ему нравится ломать своих жертв, а не начинать с тех, кто уже сломан.

— Ты была неправильной наживкой. — Подтвердил Олаф. — Как и она.

— Я была серьезна, когда говорила о том, что если бы можно было как-то гарантировать мою безопасность, я бы определенно трахнула тебя как минимум один раз. — Заметила Эйнжел.

Я уставилась на нее. Думаю, на лице у меня был написан шок или недоверие.

— Да ладно тебе, Анита, он же горяч. Не будь ты так напугана тем, что можешь оказаться в его меню, ты бы уже давно завалила его на обе лопатки.

— Я так не думаю.

— Я предлагал Аните секс без включения в меню, хотя «меню» — не совсем верное слово. — Сказал Олаф. — Меня не возбуждает каннибализм.

— Приятно знать. — Заметила я.

— Мне оскорбиться, что ты не сделал аналогичного предложения для меня? — Поинтересовалась Эйнжел.

— Анита для меня — Та Женщина, единственная, с кем я хочу быть больше одного раза. Только для нее мне хочется искать пути удовлетворения моих желаний, которые не привели бы к ее уничтожению.

— Она и остальные рассказали нам, что ты желаешь выйти с ней на охоту на монстров, чтобы терзать и убивать их вместе в качестве прелюдии. — Подала голос Пьеретта.

— Да. — Подтвердил он.

— Я скучаю по тому, как выслеживала вампиров, которые нарушают наши законы. Мне не хватает пыток и того, как я делала из них трофеи. Я скучаю по тем ужасным вещам, которые совершала во имя тех, кому я служу.

Пьеретта выпрямлялась с каждым словом. К концу ее речи подушка полетела на пол, а сама она сидела спокойно, собранно и уверенно — так, как я никогда не видела прежде. Это все по-настоящему или только игра? Кто здесь, блядь, настоящая Пьеретта? Сделайте, пожалуйста, шаг вперед.

— Такая приманка подходит мне больше, но я не поверю этой лжи, как не поверил и прежней. — Сказал Олаф.

Пьеретта посмотрела на него.

— Насчет этого я не лгала.

— Ты хороша в том, чтобы скрывать себя. Твое дыхание, пульс — ничто не меняется, но твой запах — да. Не имеет значения, как хорошо ты себя контролируешь — это уже не в твоей власти. Даже один из величайших павших Арлекинов не способен контролировать свой запах. Твоя кожа горчит ложью.