Но Липка лишь подивился. Надо же, крайн. Повезло увидеть. Это, говорят, к счастью. Господин Вепрь, однако, никакого счастья не испытывал. С таким лицом он обычно отдавал приказ о казни. В крайнем случае виновника княжьего гнева долго и со вкусом пороли на конюшне.

– Что делают крайны на моей земле?

Парень улыбнулся. Поглядел весело:

– На земле мы ничего не делали. Мы… это… летали. Погоды нынче стоят хорошие. Летать – одно удовольствие. И вот летим мы вчера над Тихвицей и видим – на вашей стороне дым. Замостье горит. Мы было подумали, что это вы по своей княжеской милости изволите вразумлять мужиков, подлетели поближе, глядим – чужие. А среди них княжич Хенрик. Связанный. Выкуп, что ли, они за него взять хотели. А может, и убили бы, кто их разберет. Ну, тут мы, конечно, не стерпели. Ступили на вашу землю, простите великодушно. Княжича выручили, разбойничков пугнули, вот, грамотку у них отобрали. Должно быть, важное что-то.

В собственные руки князя был торжественно передан серебряный футляр с двумя алыми печатями. Князь футляр принял, осмотрел внимательно. Печати были целы. Да и зачем крайнам договор с самозванцем насчет Северного Поречья? Сроду они такими делами не интересовались. А договор важнейший.

Князь Филипп смерил взглядом улыбающегося мальчишку. Ишь, насмехается. Красивый сынок получился у беспутного Рарки. И такой же наглец. Весь в отца.

– Господин старший крайн шлет вам свой привет и наилучшие пожелания, – куртуазно поклонился красивый наглец.

– Благодарю, – склонил голову в ответ принявший решение князь. Мальчишка опасен сам по себе. Кроме того, малейший намек на угрозу – упорхнет, а потом воспоследует месть господина старшего крайна, который, как уже всем известно, действует решительно и излишней кротостью не страдает. – Может быть, войдем в дом? – особенно не надеясь, предложил он. – Хороший отдых, плотный завтрак. Мы здесь, в Сенеже, весьма гостеприимны.

Варка, имевший на этот счет четкие указания, отказался до того дипломатично, что даже скулы заломило. Указания гласили: под крышу не входить, воды и пищи не принимать, в долгие беседы не вступать, покинуть крепь как можно быстрее. «Ты кашу заварил – тебе и расхлебывать, – высказался господин Лунь. – Нам надо как-то оправдаться. Все-таки мы влезли на земли князя. А свидетель, между прочим, сам княжич, так что неприятностей не избежать. К тому же благородному княжичу требуется врачебный уход. Не зря же я тебя всю зиму учил. Да, и не забудь сказать пресветлому князю, что по его лесам носятся сотни две одичавших разбойников. Пусть немного отвлечется от Поречья и наведет порядок у себя дома».