Внезапно дверь легко распахнулась. Варка, лишившись опоры, упал вперед и врезался во что-то мягкое. Мягкое под его тяжестью застонало человеческим голосом и осело на пол.

* * *

Караулить крайна поставили Федора, и Липка воспрял духом. До полуночи он терпеливо ждал, затаившись в одной из оконных ниш. С вечера Федор усердно накачивался пивом, и теперь его потянуло на двор. Липка не знал, сможет ли все исполнить как надо. Но голова у него больше не кружилась, озноб отступил, а язва на руке покрылась коричневыми твердыми корками. Опираясь на костылик, подарок дядьки Авдея, он подкрался к двери, непослушными руками сдвинул засов. Крайна не пришлось вытаскивать, сам свалился ему на голову. Липка не возражал. Теперь главное – попасть на двор, на воздух, к открытому небу.

Липка попытался объяснить, что покажет дорогу, что надо спешить, пока не вернулся Федор, но оказалось, что идти крайн не может. Совсем. Липка кряхтя закинул руку крайна себе на плечо. Спина заныла так, что в глазах потемнело. Липка заскулил тихонько, чтоб не услыхали, навалился на костылик (спасибо Авдею) и двинулся вперед. Крайн старался, помогал ему как мог. Узкий глухой коридор смыкался вокруг, как глотка гигантской змеи, сжимал голову, не давал дышать. Дом Липка никогда не любил. Липкий трупный запах, навечно сгустившийся в темных коридорах, иногда даже снился ему.

Где ползком, где шажком они добрались до пустой в этот час прачечной, а потом, оскальзываясь в мыльных лужах, и до двери во двор. Крайн перевалился через порог, сел на землю, часто дыша, запрокинул лицо к бледным предутренним звездам.

– Лети, – сказал ему Липка. Но, как часто бывало от волнения, губы и язык не слушались, выговаривали нечто невнятное. Тогда Липка показал на небо, махнул здоровой рукой.

– Не могу, – простонал крайн.

– Лети, – все-таки выговорил Липка, – замучат они тебя.

– Не могу.

Варка в тоске смотрел на полоску неба между стеной и соседней крышей. Противно помирать в вонючей щели между прачечной и навозной кучей. Эх, были бы крылья. Совсем близко завопил первый петух. В ответ ему громко запела труба. Двор наполнился топотом ног, командными криками. Сейчас заметят. Спрятаться.

Липка встряхнулся. Прятался он всегда в одном месте, которое ни разу не подводило. Ухватив крайна за руку, он потянул его за собой, съежился, скорчился, нырнул под задние, сто лет как заколоченные ворота княжеской конюшни, испугался было, что пресветлый крайн не захочет мараться в навозной жиже. Однако пресветлый крайн не побрезговал, медленно, но ловко ввинтился в щель между полом и полусгнившей доской. Липка помогал ему, тянул и толкал изо всех сил. Они оказались в проходе между стойлами. Опасный шум остался снаружи. Липка хотел втащить крайна на сеновал. Сам он, если уж очень донимали в Доме, привык прятаться именно там. Но тут грохнули засовы, передние двери распахнулись настежь. Конюхи бросились выводить, седлать Орлицу и Зверя.