– Тогда где она?

– Она мертва, Облако. – Или в этом.

Облако качает головой.

– Ты… ее тело…

– Это просто тело. Ее душа ушла. Она не вернется.

– Кто ты такая, чтобы говорить все это? – Облако переводит взгляд с меня на мою цитру. Ее ярость разгорается с новой силой.

– Кто ты такая? – Волны бьют меня по икрам, когда Облако входит в воду, разбивая зеркальные звезды. – Кто ты?

Я не сдаюсь – и мое молчание тоже. Одно дело – слышать, как кто-то другой произносит твое прозвище, и совсем другое – сказать его самой. Но когда Облако приближается достаточно близко, чтобы иметь возможность задушить меня, возможность выбора испаряется. Лотос была ее названой сестрой.

Я должна сказать ей правду.

– Я другой человек, который умер в тот день, – говорю я, и Облако застывает в воде. Озеро снова становится зеркалом, отражающим наши лица. – Я Зефир.

Звезды мерцают на обсидиановой поверхности. Ни одним небесным светилом меньше, ни одним больше. Безликая Мать не знает, что я здесь, но Безликая Мать никогда не являлась моим единственным недругом. Облако не простит меня за то, что я использовала тело ее названой сестры. Она убьет меня. Я должна защищаться.

И я могу. Я жду. Жду ее гнева. Гнев – это эмоция, а эмоциями можно манипулировать.

Я все еще жду, когда Облако развернется.

Она с плеском возвращается обратно к берегу.

Она отвязывает Рисового Пирожка.

Она уводит его прочь.

* * *

Мне требуется вся ночь и весь день, чтобы вернуться в лагерь пешком. К тому времени, как я, спотыкаясь, прохожу мимо ворот, у меня пересохло в горле и кружится голова от недосыпа.

– Лотос! – Кто-то ныряет мне под руку, чтобы поддержать, и на секунду я думаю, что это Облако. Что прошлой ночи не было. И все это мне привиделось.

Но мой спаситель – одна из подчиненных Лотос.