— Не беспокойтесь, тетушка. Чем могу служить, мастер?

— Давно пора! У меня за завтраком встреча с другими мастерами. Проведешь утренние занятия. — Гуаньши указал пальцем на учеников, которые разминались во дворе. — Сам знаешь, что делать. Средняя группа отрабатывает точечные удары. Никаких вольностей с этими неуклюжими олухами! Новички перешли к работе копьем. Научи их как следует держать древко, и хватит. Детям дай поиграть в пятнашки. Пусть бегают до изнеможения.

— Хорошо, мастер.

Приятно было видеть старшего ученика живым и здоровым. Синьдэ, впрочем, казался утомленным, лицо у него побледнело, глаза ввалились, влажные от пота волосы прилипли ко лбу. Рубаха на нем висела как на вешалке, однако сквозь повязку на груди не проступало кровавых пятен. Синьдэ вернулся в лазарет и вышел полностью одетым.

Цзянь продолжал трудиться в столовой, иногда поглядывая на старшего ученика, который вел утреннее занятие. Не приходилось сомневаться, что Синьдэ полностью здоров. Он держался с прежней уверенностью, и его голос разносился над всем двором. Старший ученик демонстрировал удары, заставлял учеников проделывать упражнения, проводил поединки. Рана, очевидно, не вынуждала Синьдэ осторожничать: его движения ничуть не были скованными.

Цзянь закончил свои дела, проглотил пару бао и стал разминаться к дневному занятию. Вскоре он вместе с другими новичками стоял, расставив ноги, в стойке всадника и держал в руке тупое копье. Его соседом был старик по имени Сум, который от нечего делать пытался исполнить давнюю мечту и стать мастером боевых искусств.

Синьдэ во всем следовал порядку, установленному Гуаньши. Он учил новичков правильно держать копье. Они не наносили и не отбивали ударов — просто стояли в стойке, сжимая древко, и так целый час. К счастью, затем они перешли к поединкам — с половинной скоростью. И конечно, Цзянь оказался в паре с Сумом.

— Гиро! — крикнул Синьдэ, расхаживавший туда-сюда вдоль двора. — Что тут непонятного? Половинная скорость!

— Это и есть половинная скорость, — буркнул Цзянь. — Просто у одних людей она быстрее, чем у других.

В Небесном дворце ему никогда не приходилось сдерживаться. Медлительность сводила Цзяня с ума. Больше всего юноше хотелось показать свои способности. Он кипел от досады, ни на что не обращая внимания, и пропустил удар старого Сума. Цзянь потерял равновесие и плюхнулся на задницу.

— Святые небеса! Ты цел, бедняжка? — спросил седой старик, добродушно похлопав его по щеке. — Не могу рассчитать силу, хоть ты что!

Цзянь пощупал лицо и обнаружил, что у него разбит нос. Старый Сум пустил ему кровь.