Они совсем выбились из сил. Последний час пути Пахму пришлось нести Цофи. Люмань предложил понести и Тайши, но та пригрозила воткнуть меч ему в зад. Невзирая на усталость, она предпочла бы быть сваренной заживо, чем ехать на чужих закорках, если сама могла еще держаться на ногах. Ханьсу принял ее ответ, не моргнув и глазом.

Они достигли окраины поселения у подножия холма и обнаружили, что его обитатели только-только проснулись. Большая ватага ребятишек гнала скотину пастись, женщины шли за водой к колодцам, монахи молились. Как ни странно, мужчин, не считая монахов, не было видно. Цофи вслух удивилась и узнала, что таков обычай поселения. Женщины и дети вставали первыми, в то время как мужчины обычно спали до вечера. Это было какое-то местное суеверие, связанное с жарой.

— Мерзкая деревушка, — буркнула Цофи.

Тайши искренне с ней согласилась.

Братья Хансу вели их по истертой каменной дорожке, наполовину засыпанной песком. Она плелась сквозь поселок, а затем зигзагами поднималась на вершину холма. Тайши разглядела фасад огромного здания, высеченного в камне. Люмань пояснял все, что попадалось им на глаза, говоря раздражающе медленно и делая необыкновенно маленькие шажки для человека, обладающего столь длинными ногами.

Изначальный храм Тяньди некогда было скромным поселком, где добывали золото и медь. Почва здесь была из красной глины — вот почему цветами Тяньди стали красный и золотой. Всё тут выстроили несколько веков назад. Высившееся перед ними здание представляло собой часть оборонительной стены, которую воздвигли, чтобы защитить поселение от разбойников. Здесь легендарный Фонцзюэ и его кровный брат Cиньвэй вдвоем защищали храм от шайки в пятьдесят человек. В доме у колодца, рядом с которым торчал большой пень и паслись быки, пятый настоятель храма Тяньди предложил в уплату свою голову, чтобы умилостивить шайку бандитов, которые намеревались разграбить святилище. Эти злые люди были так тронуты его самоотверженностью, что немедленно раскаялись и посвятили жизнь служению храму. Так возник орден Ханьсу.

Тайши прекрасно понимала, к чему клонит Люмань. Он торговал достопримечательностями, как все монахи, жившие в тех местах, которые посещали паломники. Истории о Фонцзюэ, Синьвэе и прочих были прекрасно известны любому чжунскому ребенку, который слышал их начиная со своей первой молитвы Десятого дня.

Врата изначального храма Тяньди вблизи оказались не таким пышными. Конечно, они были большими, широкими и аляповато украшенными, однако пятна, трещины и облупившаяся краска бросились в глаза, как только Тайши вошла под арку. Она провела пальцами по граненым колоннам, покрытым толстым слоем пыли. Камни крошились под рукой.