Цофи прищелкнула языком.

— Как-то не впечатляет, — сказала она.

Тайши хмыкнула, не сводя глаз с двери. По обе стороны высились четыре массивные колонны, по центру стоял кипящий котел.

— Я думала, что священное место будет гораздо… пышнее и великолепнее, — продолжала Цофи.

— А это похоже на деревенскую уборную, — буркнула Тайши.

Двое братьев Ханьсу, тихонько беседовавшие рядом, вероятно, услышали их. Пахм, казалось, страшно оскорбился, а Люмань зажал себе рот ладонью, и его огромное тело затряслось от смеха. Он громко произнес:

— Добро пожаловать в изначальный храм Тяньди, колыбель веры!

— Выглядит как-то не очень.

— А чего вы ожидали? — негромко спросил монах. — Высоких башен и богато украшенных храмов, полных искусно изваянных статуй и золотых орнаментов?

— Ну да, именно так и выглядят все остальные святилища Тяньди.

Громадный монах усмехнулся:

— Но не зря же вы проделали такой долгий и опасный путь, госпожа. Если бы вы могли найти то, что вам нужно, в любом другом храме, вы бы направились туда.

— Ваши речи не похожи на речи набожной женщины, — заметил Пахм, все еще кипя. — Если вы явились не для того, чтобы получить благословение в самом сердце религии Тяньди, зачем вы здесь?

Люмань мягко перебил:

— Довольно, младший брат. Извести остальных о том, что у нас гости. Ступай.

Пахм некоторое время смотрел на Тайши и Цофи, а затем ушел.

Тайши проводила его взглядом, пока он не исчез в храме. Пахм был еще слишком молод и все принимал всерьез. Порок-другой, наверное, помог бы ему смотреть на жизнь проще. Хорошая выпивка, ночь, полная постельных утех… Впрочем, Тайши повидала немало фанатиков. Если бы Пахм действительно нарушил обет целомудрия, то, скорее всего, стал бы еще несчастней и нестерпимей. Такова жизнь.

— Войдем же, — предложил Люмань.

— Надеюсь, внутри лучше, чем снаружи, — проворчала Тайши, идя вслед за ним.

Ее надежды не оправдались.