И ей тоже. Джейме годами кружил возле нее, как голодный пес, но еще ни разу не кусал до крови. Так, слегка – проверить силу, напомнить ей, как она беспомощна. Но теперь, когда он наконец запустил в нее зубы, она не сдастся так легко.

– Как это случилось? – спрашивает она, удивленная твердостью собственного голоса.

– Ну, э-эм… – Только тут она впервые замечает слабые красные мазки на его губах и щеке, и необычную встрепанность волос. – Приходила Аннетт, и я, кажется, немного отвлекся.

– Подробности мне не нужны. – Маргарет ненавистна обида, проскальзывающая в ее голосе. Причиняя боль, ревность камнем падает у нее внутри.

Казалось бы, какая ей разница, чем занимается Уэс в свободное время? Не то чтобы он держал свой интерес к Аннетт в секрете, хотя она могла бы поклясться… нет, сейчас уже неважно, что она там думала. Слишком часто она отшатывалась от него, чтобы рассчитывать на его терпение.

Маргарет напрягается, готовясь услышать от него какую-нибудь шутку или беспечную реплику, но он съеживается, словно пес, получивший пинка.

– Я услышал, как кто-то вошел в дом, но подумал, что это ты. А она вдруг повела себя странно – во всяком случае, более странно, чем до того, – и вылетела из моей комнаты. А меня заперла внутри, и к тому времени, как я расплавил дверную ручку, они уже сбежали.

– Ты расплавил дверную ручку?

– Извини! Ничего другого я не придумал. Я ее заменю.

Маргарет выпускает сквозь зубы тонкий вздох.

– Почему так поступил Джейме – это еще понятно, но Аннетт? Она же никогда открыто не проявляла жестокости.

– Нет, не думаю, что она жестока. По крайней мере, намеренно, – Уэс хмурится. – Раньше я разговаривал с ней о Джейме. Она, кажется, считает, что он затравит ее, если она не будет ему подчиняться.

За все годы Аннетт ни разу не сказала ей ничего особо обидного. В сущности, она вообще старалась не общаться с Маргарет.

– Наверное, правильно считает.

– По-моему, она даже не знала толком, что он затевает. Голос у нее был встревоженный, когда она увидела лабораторию, но… Господи, видимо, это я во всем виноват. Тогда ночью на берегу я бросил ее, и она с трудом это перенесла.

– Нет, – решительно возражает она. – Виноват не ты. А они.

Он слабо улыбается ей.

– Наверное.

Маргарет поднимает толстый осколок стекла, взвешивает его в руке.