Она качает головой и сглатывает ком, возникший в горле.

– Я ухожу.

Его раздражение отчасти улетучивается.

– Уже поздно.

– И что?

– Я надеялся, что ты поможешь мне кое в чем. Я все переделал и, кажется, почти додумался, как изготовить то, что убьет хала.

По ее спине ползут тревожные мурашки. Неужели он и правда нашел другой способ?

– Додумался?

– Ага. Зайдешь посмотреть?

– Конечно, – голос слегка вздрагивает.

Следуя за ним в лабораторию, Маргарет вновь чувствует себя перепуганной девчушкой из своих страшных снов. Он толкает дверь, ее сердце судорожно колотится. Воздух в лаборатории висит густой и неподвижный, как туман. Стены, как обоями, оклеены записями Уэса, каждый листок лихорадочно исписан его каракулями и заляпан кофе. Знакомый манускрипт лежит открытый на столе.

Маргарет с оцепенелым непониманием впитывает увиденное. Губы Уэса шевелятся, но смысл его слов тонет в невнятных звуках, похожих на жужжание пчел. Только когда он хмурит брови и тянется к ней, она наконец слышит, как он недоуменно зовет ее:

– Маргарет?

Она разом приходит в себя.

– Да?..

– Ну, и как тебе? – Его голос слышится прерывисто, будто они под водой. Она едва выдерживает его взгляд, полный напряженного предвкушения, как у гончей, которая сумела выполнить особенно трудную команду. Неужели он действительно хотел порадовать ее?

– Извини, что ты сказал?

Он явно расстроен.

– Я говорил, что хотел расспросить тебя об этой задаче, над которой я до сих пор ломаю голову. Почему никто не смог убить последнего демиурга? Если бы вопрос был лишь в создании достаточно прочной пули, кто-нибудь уже наверняка изготовил бы ее, верно? Я рассудил, что должно существовать какое-то утраченное искусство, о котором мы напрочь забыли за последние двести лет. И поскольку ты говорила, что твоя мать занималась изучением хала, я подумал, что она наверняка что-то об этом знала. И, возможно, даже поняла, в чем тут секрет.

Когда Уэс проходит в центр комнаты, ногой отодвинув в сторону опасно накренившуюся стопку книг, очертания теряют четкость перед глазами Маргарет. Поле ее зрения сужается, как воронка, до тех пор, пока в нем не остается лишь цикл трансмутации у ног Уэса, тщательно прорисованный мелом. Змей, глотающий собственный хвост, служит основой построения, окруженного отчетливыми штрихами, похожими на солнечные лучи.