– Да. Моя мать.

Его губы удивленно приоткрываются. Затем глаза темнеют от гнева.

– И что она сделала?

Маргарет качает головой. И скорее чувствует, чем слышит, как зубы выбивают дробь.

– Мне ты можешь рассказать. Пожалуйста, расскажи.

– Сама она не делала ничего. Это все алхимия.

Беспокойство у него на лице сменяется скептицизмом – как всегда, когда она нелестно отзывается о любимой им науке. Как же ей убедить его? Она должна заставить его понять, даже если вновь открывшаяся при этом рана убьет ее.

– Лет шесть назад моя мать решила, что очередной этап ее исследований завершен. В ту ночь, когда она опробовала второй цикл трансмутации, который расшифровала по этой книге, меня разбудил страшный звук. Вопль.

Поначалу было так легко поверить, что ей почудилось, что просто лиса визжала в лесу у дома. Но потом звук повторился.

Мэгги.

Даже сейчас от этих воспоминаний ее всю передергивает. Казалось, будто Ивлин вспороли заживо. Будто она вновь нашла в постели закоченевшее тело Дэвида.

– Кричала моя мать, звала меня. Обычно она никогда меня не звала, даже не разрешала входить в лабораторию, так что я поняла: случилось что-то действительно ужасное, – за пределами ее спальни тени превращали мебель в чудовищ. Одно, длинное, кралось к подножию лестницы, другое, сгорбленное, притаилось на веранде, третье скребло в окно скрюченными пальцами. И все они казались в ту ночь злобными и голодными. – Когда я открыла дверь лаборатории, там было невероятно жарко и пахло так противно. Как алхимия. Как кровь.

Прошли годы с тех пор, как она позволяла себе копаться в подробностях воспоминаний, и уже сейчас ей кажется, будто она задела солнце. В груди теснит, следующий вдох дается с трудом.

– Я увидела свою мать, лежащую на полу. Почему-то отчетливее всего мне запомнились ее волосы. Она всегда была такой собранной и аккуратной, а в тот раз ее волосы разметались и были пропитаны кровью. Поначалу мне показалось, что она мертва.

Сальная копна ее волос распласталась по полу вокруг головы, как нимб. А рядом с ней цикл трансмутации, начерченный мелом и забрызганный кровью, излучал зловещий багровый свет. Но хуже всего было то, что дымилось в самом центре круга.

Нечто почерневшее, бесформенное, словно дышащее сквозь судорожные всхлипы.

Оно источало жидкость черную, как мокрая земля, как море среди ночи. Вспомнить его очертания Маргарет не могла, как ни силилась. Помнила только, что его вид наполнил ее ужасом, от которого тогда возникла страшная пустота внутри, а сейчас кружилась голова и накатывала паника.