– Что она сделала? – хрипло спрашивает Уэс.

– Не знаю. Это было… бесформенное нечто. Вообще ничто. Оно казалось злом. Словно не должно было существовать. Словно ее наказали уже за саму попытку.

Когда она перевернула мать, лицо той было пепельным, глаза запавшими, в лиловых кругах. «На этот раз у меня почти получилось, – сипло выговорила она. – Я чувствовала это. Я слышала его».

«Ну же, мама, – сказала Маргарет тоном, который вошел у нее в привычку за последние несколько месяцев, – мягким, но непреклонным, каким часто говорил отец, прежде чем ушел. – Пойдем в постель».

Она вспоминает, как поставила Ивлин на ноги, как та обмякла в ее объятиях, словно переутомившийся ребенок, льнущий к матери.

– На миг я закаменела. А потом вдруг перестала бояться. Я больше ничего не чувствовала. Все казалось нереальным, даже я сама. Я просто делала то, что должна была. Вывела ее из лаборатории, повела в ванную. А она снова и снова повторяла одно и то же – «мне жаль».

Потом Маргарет сходила на кухню и налила воды в ведро. Поднялась по шаткой лестнице, больше не высматривая чудовищ в темноте. Вошла в лабораторию, все еще полную дыма, и выплеснула на пол всю воду из ведра. Она хлестнула ее по босым ногам, пропитала подол ночной рубашки, когда она встала на колени. Пол она скребла и скребла до тех пор, пока не стерла руки в кровь, пока на нем не осталось никаких следов алхимической реакции.

– А что ты сделала с?.. – Уэс не договаривает.

– Сожгла в лесу.

Он бледнеет.

– Теперь ты понимаешь? – Маргарет не знает, как звучит ее голос – убедительно или отчаянно. – Когда-то я верила во всю эту ложь. О том, что алхимия предназначена для высшего блага. Что это путь к возрождению, совершенству или истине. Но нет. Она мостит дорогу в ад. Я видела это той ночью. Алхимия чуть не убила ее.

– Маргарет, то, что она сделала… – Он колеблется. – Не знаю в точности, что это было такое, но что бы ни было, не алхимия заставила ее. Алхимия лишь дала ей возможность. Прибегла к той трансмутации она по своей воле и собственному выбору, и если бы знала, что это опасно, то никогда не подвергла бы тебя такому риску и не заставила устранять последствия.

Но нет, выбор сделала не она. Потому что, если так, если женщина, в которую превратилась ее мать, выползла из какого-то гнилого уголка ее души, тогда Маргарет непонятно, как быть. Она не знает, как высосать этот яд. Алхимия растлила Ивлин. Наверняка она. Иначе что она была за человек? Что за мать?