– Вымотался. Немного нервничаю. Но я готов, – оба они знают, что все не так просто, но Маргарет полагает, что они уже приноровились к этой игре – иметь в виду больше, чем говорить. – Ну что, сожжем улики?

Пока Уэс собирает их записи, Маргарет складывает в камине растопку и пробуждает к жизни присыпанный золой огонь. Когда он наконец с шипением взметается вверх по кирпичным стенкам дымохода, она выпрямляется на корточках и вздыхает, ощущая ласковое тепло на лице.

Уэс передает ей бумаги.

– Окажешь честь?

Она колеблется всего мгновение, а потом берет их и бросает в огонь. Он плюется и шипит, записи разлетаются палой листвой, скукоживаются в пламени. Уэс стоит, сунув руки в карманы, его лицо в мерцающем свете непроницаемо. Только когда последний клочок бумаги обращается в пепел, у нее перестает теснить в груди, напряжение уносится вместе с дымом.

– Что теперь? – спрашивает она.

– Надо отпраздновать.

– Отпраздновать?

– Ага, отпраздновать. – Уэс проходит по комнате туда, где пылится старенький отцовский проигрыватель. – Ну, знаешь, спустить пар, расслабиться, повеселиться нашей последней ночью в материальном мире.

– Не смешно.

– Смешно, да еще как, – он роется в картонной коробке, пока не вытаскивает яркий конверт, а из него – виниловый диск. Поставив его на проигрыватель, он опускает иглу и подправляет ее, пока сквозь потрескивание из раструба не раздается воркование духовых. Она узнает песню – одну из отцовских любимых. – Ты вообще умеешь расслабляться?

Маргарет кривится. Какого же он корчит из себя умника.

– Естественно, умею! Если бы еще ты не мешал.

– Так порадуй меня. Почему бы тебе не расположиться поудобнее? – Озорство клинком сверкает в его глазах. – Или не потанцевать со мной?

Ну уж нет, танцевать она не станет ни за что. Метнув в него сердитый взгляд, Маргарет пристраивается на краешке кресла.

– Мне и здесь очень удобно.

– Вот и хорошо. – Уэс деятельно гасит весь свет в комнате и совершает набег на барную тележку, задвинутую в угол. С самодовольным «ах-ха!» он потрясает найденной бутылкой скотча. Пока она, сидя в этой комнате и слушая музыку, наполняется горечью ностальгии, Уэс откупоривает элитное спиртное, за которым так и не вернулся ее отец. И улыбается ей – по-мальчишески дурашливо, так что невозможно не улыбнуться в ответ. Подчеркнуто напыщенным тоном он осведомляется:

– Могу я предложить вам выпить, мадам?

Часть опасений покидает ее. Возможно, она выдержит, если он будет рядом и развеет воспоминания.