– Его нельзя выгонять.

– Ты ведешь себя как малое дитя. Идем наверх, поговорим как взрослые люди.

Из глубин памяти всплывает давний случай: ему всего шесть лет, он буквально приклеился к еле работающему радио в гостиной. Чуть ли не каждый вечер он наотрез отказывается ложиться спать, и отцу приходится уносить его в постель. При этом Уэс цеплялся за все, что попадалось на пути, – за край стола, за дверной косяк, – а отец терпеливо и молча отдирал его пальцы от всего, за что он ухитрялся схватиться.

Вот и Ивлин придется делать то же самое.

Он не оставит Маргарет с ней наедине и не сдастся так просто – ведь у него еще остался козырь.

– Я знаю, что вам нужен тот самый хала, знаю, над чем вы работаете. Без меня вам его не получить. Мы с Маргарет вместе записались участвовать в охоте.

Ивлин останавливается на лестнице и оборачивается к Маргарет.

– Это правда?

– Да, – шепчет она.

– Когда мы завтра победим, считайте это моей платой. – Уэс придает голосу всю убедительность, какую только может изобразить. – И за гостеприимство, и за вашу науку.

Ивлин бросает чемоданы и направляется к нему с холодной, размеренной грацией хищника. Она высокая, гораздо выше его, и взгляд ее воспаленных глаз в красной обводке способен разъесть металл. Запах затхлого кофе и серы жжет ему горло.

– Какими лестными словами ты забил ей голову, чтобы убедить участвовать в твоих замыслах, змееныш?

– Мама…

– Не смей, – обрывает она Маргарет. – Видеть тебя теперь не могу.

– Не смейте так говорить с ней!

Ивлин усмехается, словно довольная этой вспышкой.

– В вас чертовски много наглости, мистер Уинтерс, если вы обольстили мою дочь прямо в моем доме, а теперь еще учите меня ее воспитывать. Понимаю, вы убеждены, что можете обвести меня вокруг пальца, но поверьте, играть в эту игру вам не стоит. Неужели вы всерьез считали, что у вас есть хоть какие-то рычаги давления? И что у меня нет других способов получить то, чего я хочу, без вашей помощи? И что научная сфера настолько велика, что можно скрыть подобное оскорбление? И если вы намерены лезть ко мне, в мою работу и к моим детям, я позабочусь о том, чтобы у вас не было ни карьеры, ни будущего, ни надежды. Разозлите меня – и больше никогда в жизни не проведете ни одной трансмутации. Мы поняли друг друга?

Уэс не может придумать ни единого слова в ответ. И правда, что ему сказать? Нечего. Не осталось ничего, кроме клокочущей в нем ярости, но что она стоит против влияния Ивлин? Что бы он ни предпринял, он всегда будет бессилен.

– Так я и думала. А теперь, если не хотите, чтобы соответствующее письмо было разослано во все университеты, все политические организации, все религиозные школы – да и во все дома этой страны! – через час вашего духу здесь не должно быть, – она круто поворачивается. – Желаю вам прекрасно отдохнуть этой ночью, мистер Уинтерс.