– Ничего со мной не сделается. – Она слышит, как в его привычный беззаботный тон вплетается страх. – От тебя потребуется только придержать его для меня.

Она опускается на пол рядом с ним. Они стоят на коленях в центре комнаты, возле следов, оставленных неудачным циклом трансмутации ее матери. Маргарет всегда знала, что подразумевает охота. И никогда не боялась умереть. Но сегодня, когда до стартового выстрела осталось меньше сорока восьми часов, каждая возможность катастрофы ощущается слишком реально.

Проигрыш. И что еще хуже, потеря Уэса.

– Это безумие.

– Возможно, – он не сводит с нее пристального взгляда. – Ты уверена, что в самом деле этого хочешь? А если твоя мама не вернется?

– Тогда мы найдем кого-нибудь другого, кто сможет научить…

– Это меня не волнует, – мягко прерывает он. – Что это означает для тебя?

Участь слишком жестокую, чтобы задумываться о ней. Но прошло уже почти четыре месяца, гораздо дольше, чем обещала отсутствовать Ивлин. Может, привязь удерживающего ее здесь долга наконец лопнула, какой бы она ни была.

– Если не вернется, значит, не вернется. Я делаю это ради твоей семьи. Ради нас.

У него приоткрываются губы, глаза затуманивает чувство, называть которое она ему запретила. Но оно лишь мелькает и пропадает, прежде чем он отворачивается, стирая костяшками так и не пролившиеся слезы.

– Черт, сколько ни подметали в тот раз, только всю пыль подняли, да?

Она кладет ладонь ему на спину.

– Да уж.

Уэс втягивает воздух сквозь зубы, медленно поднимает и опускает плечи, собираясь с духом. Когда он снова смотрит на нее, видно, что его темные ресницы увлажнились и слиплись.

– Ладно. Посмотрим, что оставила для нас твоя мама, хорошо?

Он кладет дневник ее матери на пол и с опасливой почтительностью открывает его. У нее пересыхает во рту при виде знакомого, исступленного материнского почерка. Едва взглянув на него, Уэс издает смешок. Задыхающийся, горестный.

– Похоже, чувство юмора у твоей матери было черным.

– Ты о чем?

– Здесь сплошной шифр. Но совсем не тот, что в другой книге. Извини. Я по-прежнему считаю, что ничего не смогу поделать с… ты куда?

Маргарет хватает со стола ручку, потом отбирает у него дневник. Осторожными, неуверенными движениями выписывает единственное слово на языке ю’адир.