Боже, как же крупно он влип.

– Ты говорил про свои мечты жить и умереть вместе, – произносит Маргарет. – Так вот тебе мои: в мире больше не будет таких алхимиков, как Ивлин Уэлти.

– Я не настолько умен, чтобы сравняться с ней.

– Я не шучу.

– Понимаю. Клянусь тебе: если мне когда-нибудь придет в голову повторить то, что сделала твоя мама, я сам нарисую на себе мишень для тебя. – Уэс неловко поднимается, и, хотя она по-прежнему целится ему в лоб, берет ружье за ствол. И чувствует, как оно дрожит в ее руках. Он осторожно опускает ружье, отводит его от своего лица. – Хорошо?

У Маргарет никнут плечи. Ее холодная маска тает, ружье с глухим стуком падает на землю.

– Хорошо.

Она порывисто обнимает его за талию. От неожиданности у Уэса вырывается невнятный возглас, но это же самый естественный из поступков – схватить ее в объятия. Одна его ладонь скользит вверх по ее спине, притягивая ближе, другая подхватывает затылок, пальцы путаются в волосах. Сквозь промокшую рубашку, облепившую тело, он чувствует ее тепло. И биение ее сердца рядом со своим. Он прижимается губами к ее виску и вдыхает запах дождя и земли.

Он должен объяснить ей. Теперь, когда он едва не потерял ее, теперь, когда он обнимает ее вот так, он просто не в силах дольше выдержать груз своей тайны. Он хочет гораздо больше, чем позволяет себе представить. Хочет ее всю, страстно и отчаянно. Но сейчас, когда она цела, невредима и рядом с ним, ему и этого достаточно.

26

26

Маргарет уже заканчивает промывать и зашивать рану Бедокура, когда Уэс возникает на пороге лаборатории с двумя керамическими кружками чая. Волосы он вытер, но они все еще влажные и растрепанные, как никогда. Так и тянет пригладить их. Скрестив ноги, он садится на пол рядом с ней и подает ей кружку. Над ней вьется пар с насыщенным ароматом корицы, апельсиновой цедры и коричневого сахара.

– Спасибо.

– Да не за что, – на выдохе он тпрунькает губами, как конь. – Слушай, Маргарет…

Никто и никогда не произносил ее имя вот так медленно, вдумчиво, словно пробуя на вкус каждый слог. Она ждет.

– Раз уж мы решили все прояснить… – Он осекается, запрокидывает голову, будто рассчитывает найти недостающие слова на потолке. – Я и Аннетт… не знаю, о чем я только думал.

У нее падает сердце.

– Да ладно, Уэс.

– Нет, не ладно. Я морочил головы вам обеим. – Он ставит кружку между ними, сжимает руки на коленях. – Когда мой отец умер, казалось, рухнул весь мир. Вдруг выяснилось, что маме надо не только работать, но и в одиночку растить пятерых детей. Кристина была ближе всех нас к отцу, поэтому совсем пала духом, так что после похорон мы с Мад решили, что постараемся справиться вдвоем. Для меня это означало, видимо, отключение некой части себя. Было слишком страшно даже представлять себе, как мне его недостает, и я подумал, что лучше будет, если делать вид, что у меня все хорошо, – так у мамы одной заботой станет меньше.