За окном сбоку от нее открывается вид на воду – темно-серую, расписанную под мрамор беспокойными белыми гребнями волн. Океан сейчас выглядит совсем не тем, возле которого она лежала сегодня утром и слушала, как ровно бьется под ее ухом сердце Уэса. Даже сейчас ей кажется, будто она все еще видит сон. Она опасается, что приятную боль у нее внутри смоет надвигающийся шторм, а немыслимо яркое счастье отнимут у нее еще до того, как кончится этот день.
В тишине гулко звучат шаги.
Но к столику подходит не Уэс, а Ивлин.
– Мама.
Ивлин в твидовом костюме, ее золотистые волосы заплетены в свободную косу, которая изгибается на плече змеей. Теперь, когда ее глаза не затуманены ни отчаянием, ни усталостью, она выглядит более вменяемо, чем когда-либо за долгие годы. Почти такой, какой запомнилась Маргарет со времен, предшествовавших трагедии, которая разрушила их семью.
– Мне надо поговорить с тобой.
– У меня есть всего минута.
– Мне больше и не нужно.
Сердце Маргарет чуть не выскакивает из груди, Ивлин садится напротив нее. Воздух вокруг них сгущается, дышать становится труднее.
– Не надо было тебе уходить, Маргарет. И долго ты собираешься прятаться от меня?
Маргарет упорно смотрит на запонки матери, не доверяя своему голосу.
– Я беспокоилась за тебя. Что хорошего может выйти из побега с ним?
– Он порядочный человек.
– Не лучше остальных. Они приходят и уходят, как только получают то, что хотели. Наверное, я слишком опекала тебя, если ты этого не понимаешь. Твой отец…
«
– Я не хочу слышать о моем отце. И не хочу выслушивать то, что ты собираешься сказать про Уэса.
– А почему бы и не прислушаться к голосу разума? Ты же образованная девушка. Хоть мы и переживаем трудные времена, фамилия Уэлти кое-что значит. А этот Уинтерс – он… – Ивлин делает неопределенный жест. – Он шпана. Если он что-то и может предложить тебе, так только неприятности. Он тебя погубит, если уже не погубил.
Гнев жарко вспыхивает в ней.