– Какой ты настырный, – упрекает она его, хотя и беззлобно.

– Я слаб, – мямлит он, – а ты восхитительна. Но если хочешь, я буду держать руки при себе.

– Нет. Пожалуйста, не надо. – Маргарет отводит с его лба мокрые волосы. Ее ладони, облепленные песком, царапают ему кожу. А потом она приподнимается и целует его до тех пор, пока не превращается для него в целый мир и не занимает все его мысли.

Он отстраняется и продолжает путь вниз по ее шее и ключицам, затем, подняв юбку, – с живота по обоим бедрам. У него саднит губы от соли и песка, но ему все равно, ведь она перебирает пальцами его волосы и почти подтаскивает его голову за них туда, куда хочет. Он раздумывает, не поддразнить ли ее за нетерпеливость, но решает лучше не испытывать удачу: бросить его в костер – проще простого. Он поднимает на нее взгляд, восхищаясь игрой прохладного света на изгибах ее тела, и приникает в поцелуе к внутренней поверхности ее бедра. У Маргарет перехватывает дыхание.

– Знаешь, как часто я думал о том, чтобы сделать вот это? – Он с удовольствием отмечает, как все ее лицо заливается румянцем, как она ерзает от каждого слова, которое он произносит, касаясь губами ее кожи. Это невообразимо мило и трогательно. – С тех пор как я увидел ту сцену в твоей книжке, для меня пыткой было смотреть, как ты ее читаешь.

Медовым голосом она отзывается:

– Так почему бы тебе не прекратить разговоры и не избавить нас обоих от этих мучений?

С этим не поспоришь, и он от слов переходит к делу. Когда он находит ритм движений, который ей нравится, у него возникает смутная мысль, что ему следовало бы вести себя скромнее, ведь одного прикосновения ее пальцев к коже его головы и ее вкуса хватило, чтобы вызвать у него прилив усердия и тихие стоны. Но ему кажется, что он никогда не испытывал ничего изощреннее удовольствия слышать, как она со стоном выговаривает его имя, пока он доводит ее до предела.

Перевести дыхание он не успевает: она выворачивается из-под него, опрокидывает его на спину и усаживается на него верхом. Ее грудь тяжело вздымается, а простое ситцевое платье, которое он основательно помял и взбил, сводит с ума, скрывая ее от жадного взгляда.

Видя ее такой, раскрасневшейся, чуть затуманенной и окруженной нимбом лунного сияния, он в самом деле верит в существование божества, и зовут это божество Маргарет Уэлти.

Она склоняется к нему, ее волосы падают с плеч и укрывают их обоих.

– Я хочу тебя.

– Господи, да, – выдыхает он, и в тот момент это все, что он способен произнести. А потом во внезапном приливе ясности он с запинкой добавляет: – Я… только надо… Подожди.