Маргарет отстраняется, но лишь слегка.
– Холодно.
– Правда? – невнятно спрашивает он. – А я и не заметил.
– Правда.
Он старается не выдать разочарования, а она берет его за руку и ведет к расщелине в скалах, милосердно укрытой от чужих глаз и ветра. Они жмутся к костру, который плюется искрами, а те взлетают в ночь, как светящиеся пылинки. Удивительно, но она даже не протестует, когда он открыто смотрит, как она вытирается, жадно стараясь запомнить каждый дюйм ее тела. Закончив, она бросает полотенце ему, и оно влажно шлепает его по груди.
– Спасибо, – иронично говорит он.
С самодовольной улыбкой Маргарет натягивает платье и выжимает волосы, как посудную тряпку. К этому моменту полотенце уже ни на что не годится. Прилипший к нему песок чуть не сдирает с него кожу – впрочем, вытереться все же удается настолько, чтобы влезть в отсыревшие брюки.
Свой пиджак он раскладывает у костра и растягивается на нем. Голова слегка кружится, он купается в волнах тепла – и в ее присутствии, отметив, что она выглядит сияющей, как святая, в отблеске синего пламени.
– Кстати, что ты здесь делаешь?
– Не могла уснуть, вот и пришла сюда проветрить голову, – она подтягивает колени к груди. – Океан меня всегда успокаивает.
– Помогло?
– В основном.
Он складывает руки под голову и сверкает своей самой дерзкой улыбкой.
– М-м… все еще думаешь обо мне, Мэгги?
Она закатывает глаза.
– Не обольщайся.
– Ну а я все еще думаю о тебе, – подчеркнуто обиженно отзывается он. – Пойдешь сюда?
Маргарет вздыхает и пересаживается к нему. Не удержавшись, он обвивает рукой ее талию и переворачивает ее так, что она оказывается лежащей под ним. От удивления у нее вырывается «уфф». Волосы разметались по его пиджаку и по песку, как жидкое золото, глаза потемнели до оттенка теплой патоки. Смотрит она так, словно раздумывает, не оттолкнуть ли его просто так, назло ему, но жажда в ее глазах убеждает его, что все его достоинства останутся при нем, даже если он не отстранится.
Он рассеянно рисует узоры у нее на груди, а когда раздвигает коленом ее ноги, она приподнимает бедра как раз под таким углом, что у него чуть не сносит крышу от вожделения к ней. Против нее он бессилен.