Он бодрился, хотя душа стремилась сжаться в комок, при одном виде живой волны, что мчалась, быстро набирая скорость, со склона прямо на него.
Ручейки молотоголовых, ловко обтекая стволы вековых деревьев, валуны, слились в неудержимый поток, заставляя до боли в пальцах сжимать своё оружие даже самых отважных. Из под тысяч лап уже фонтанами летел снег, скрывая, словно за молочным дымом, новые и новые полчища чудовищ, и, всем на миг показалось, что это конец. Им нет числа, они неустрашимы и непобедимы, по цепям пехоты прошла рябь волнения.
Но в тот же миг, когда звенящую от напряжения тишину нарушал только топот и яростные крики приближающейся орды, в воздухе расцвели два десятка огненных бутонов. Оставшиеся на шоссе гаубицы перебросили через вершины гор снаряды, и, направляемые лучами лазерных целеуказателей, они рядком, почти одновременно, с оглушительным громом разорвались над центром стаи. Множество чудовищ просто исчезли в дыму и вихрях поднятого ударными волнами снега, а через секунду…
Казалось, что в долину сам дьявол обрушил грохот всех лавин, что когда-либо сходили с заснеженных круч Урала, все молнии, что только вонзались в земли за тысячи лет в неистовые летние грозы. Передний край обороны бригады, словно проснувшийся после долгой спячки, старый и сердитый на весь белый свет вулкан, обрушил на атакующую волну хищных тварей океан огня. Бессчётные рои трассирующих пуль, низко стелясь над землёй, разъярёнными красными шершнями впивались в озверевшую от боли и жажды крови массу живых тел. Автоматические гранатомёты выбивали длинные строчки из фонтанов снега, фиолетовой крови и ошмётков плоти, басили крупнокалиберные пулемёты, захлёбывались частым огнём их маленькие браться.
Новый залп артиллерии поднял вал земли и дыма прямо в первых рядах молотоголовых, и поток хищников на миг запнулся, как цунами, ударившая в плотину. Но их было слишком много…
Из круговерти дыма и огня, вопреки, казалось, всем законам вероятности, да и простого везения, вырывались всё новые и новые чудовища, и снова, презрев смерть, бросались на пулемёты. Их косили пули, рвали на куски гранаты, султаны взрывов подбрасывали высоко вверх их искалеченные тела, и снова с силой швыряли оземь, но…
Лис стрелял напропалую, лишь бы преградить чудовищам дорогу, вливая тонкую струйку раскалённого свинца в яростный поток металла и взрывчатки, и видел, как атакующие начинают захлёстывать их фалангу. Краем глаза он ловил, как и слева, и справа, хищники врываются в ряды солдат, как летят, словно тряпичные куклы, бойцы, зашибленные чудовищными ударами живых молотов, как хвосты рубят плоть, а страшные зубы рвут человеческие тела. Тварей расстреливали в упор, но каждый такой прорыв означал, что несколько воинов, пусть на пару секунд, но отвлекались от основной задачи, и в смертоносной стене свистящих пуль и частых взрывов появлялось всё больше и больше маленьких брешей.