Но люди не дрогнули. Разорванные построения превратились в большие и малые когорты, защищающиеся и с фронта, и с боков, и даже с тыла, помогающие фланкирующим огнём своим соседям. Навстречу молотоголовым летели сотни и сотни ручных гранат, тысячи и тысячи пуль, и враги падали целыми рядами, кувыркаясь в снегу, и перед оборонительной позицией бригады неудержимо росла настоящая баррикада из мёртвых и умирающих хищников…

Хельга вертелась волчком, и каждый, кто только пытался приблизиться к её друзьям, получал удар очереди-тройки в самый центр нервных коммуникаций, у основания шеи. Мирра с Эланом, меняясь, как заведённые, строчили длинными очередями, перезаряжали винтовки, снова, не щадя перегретых стволов, жали на спуск, пока не выбрасывали во врага магазин целиком. Амма хладнокровно выбирала себе жертву, вмиг превращая грозного хозяина лесов в груду окровавленного мяса и костей…

Бой стих как-то сразу. Казалось, всего секунду назад стоял невероятный грохот, в котором даже взрывы гаубичных снарядов вздымались в небеса беззвучными фонтами земли, снега и изорванных тел. И вдруг тишина, только редкие короткие строчки пулемётов, добивающие ещё шевелящихся врагов, да крики раненых, сначала один, потом другой, быстро сливающиеся в жуткую какофонию боли и страданий.

Элан, не веря в победу, вертел головой, но все товарищи были целы, уставшие, опустошённые, с серыми лицами, но живые…

Ветерок быстро сносил облака дыма, улеглась снежная пыль, и взгляду предстала жуткая картина побоища. Везде, насколько только хватало глаз, лежали сотни человеческих тел, мёртвые, неподвижные, или шевелящиеся, взывающие о помощи. Тысячи пришельцев, нашедшие смерть в безнадёжной схватке с самым совершенным хищником, которого только порождала эволюция, грудами устилали долину, перепачканную вывернутой взрывами землёй и гарью, с островками чудом сохранившегося белого снега. И кровь.

Она уже была всюду, истекая из ещё горячих тел, пока живых и уже мёртвых, наполняя смрадом апокалипсиса воздух, отравляя воду, и, казалось, само естество этого удивительно прекрасного уголка планеты…

Одна тварь была ещё жива. Скрученные судорогой суставчатые лапы цеплялись за выжженную землю, и чудовище ползло, хрипя, выплёскивая кровь из разорванного горла. Мирра, всклокоченная и страшная, где-то обронившая шлем, шатаясь, подошла на расстояние вытянутой руки к поверженному врагу. АПС нацелился на изувеченную голову никак не желающего смириться со смертью хищника, вздрогнул, раз, другой, ещё и ещё, пока распластанное по земле тело не застыло.