– Может быть, мой отец, Кетиль хёвдинг.

– А он знает, что ты здесь?

– Да, разумеется! – Сигню опять сделала большие глаза, но Снефрид почувствовала: лжет.

– А не врешь ли ты мне, девушка? – душевно спросила она.

Сигню было взглянула на нее, но натолкнулась на такой пристальный, острый, как клинок из серебра, взгляд, что быстро опустила глаза, словно уронила.

Если отец девушки, заменивший, скорее всего, Олава при дряхлом конунге, отпустил ее, это означает, что Бьёрнова войска можно скоро здесь не ждать. Но если он не знает…

– Не сбежала ли ты от родных, моя дорогая? – так же душевно продолжала Снефрид. – Тайком, в лодке с единственным рабом, едва миновала ночная тьма и все еще в доме спали? Как бы ни волновались твои родные о ранах Олава, едва ли они в здравом уме отправили бы молодую красивую девушку настречу целому вражескому войску в сопровождении единственного раба! Так плохо мы о них не думаем! Была бы ты старой кормилицей Олава, страшной, как…

Она осеклась: Сигню быстро взглянула на нее, будто именно эти слова показались ей особенно значимыми. Но почему?

– Можешь ли ты дать мне клятву именем Фригг, что мать, и отец, и сам Бьёрн конунг отправили тебя сюда?

Сигне набрала в грудь воздуха, хотела что-то ответить, но промолчала.

– И зачем тебе это было нужно? – Голос Снефрид был словно тонкий нож, вскрывающий створки раковины. – Олав ярл – весьма достойный человек, – она благожелательно кивнула раненому, в изумлении слушавшему эту беседу, – но давно женат и в отцы тебе годится. Я не поверю, что ты ради него сбежала из дома и сунулась во вражеское гнездо. Здесь ведь ничто не охраняет твою честь, свободу, саму жизнь, кроме благородства Эйрика, а он, видишь ли, берсерк. Никогда не знаешь, что придет ему в голову!

– Но, госпожа… – У Сигню дрожал голос, и она больше не смела поднять глаз. – Ты не можешь допустить… чтобы я пострадала. Я ведь только хочу… позаботиться о моем дяде.

Снефрид молчала, рассматривая ее. Она была уверена, что не услышала пока правды, хотя не могла определить, почему так думает. Какую опасность может представлять девушка двадцати лет? Одна среди целого войска? Даже если ее прислали что-то выведать, она не покинет Кунгсгорд, пока Эйрик не решит ее отпустить.

– Я… – снова заговорила девушка. – Ты поймешь, госпожа. Меня просил об этом внук конунга. Его называют Бьёрн Молодой. Позаботиться о его отце. – Она бросила нежный взгляд на Олава.

– Он сошел с ума… – пробормотал Олав.

– Об этом никто не знает… но я люблю его больше всех на свете… – совсем тихо, не поднимая глаз, закончила Сигню.