Третий гатляур-боец, оказавшийся в невыгодном положении с другой стороны пня, наконец подскочил к Консалии и сгреб ее в охапку, отрывая от Вилбера. Из рваной раны на шее брызнула кровь, но командир не ослаблял хватку.

— Эберн! — взревел он, брызжа красной слюной. — Ремень! Вяжи!

Эмиссар видел все от начала и до конца. Он не замечал безумную скорость, с которой велась борьба, и даже удивлялся, почему два упавших гатляура до сих пор не встали на ноги. Все движения Консалии и Вилбера казались ему плавными и даже немного неуклюжими. Это было похоже на то чувство, когда внутри него впервые пробудилась истинная суть его народа. Только сейчас он оставался в сознании и мог контролировать себя… правда, не полностью. С каждым ударом сердца по венам Эберна проносились волны тревоги, гонимые инстинктом самосохранения. Все внутри него кричало о том, что не следует приближаться к разъяренной фра-гатляур и раненому командиру. Он был парализован непреодолимым желанием выжить, и давно бы уже сбежал, но…

— Благополучие общины — превыше всего, — издав жалкий стон, Эберн шагнул вперед. — Это мои сородичи, — еще шаг, сопровожденный вспышкой боли в сведенных мышцах. — И я сделаю все… — сердце сжалось, выдавливая жизнь, а конечности онемели, как будто кровь из них ушла в голову, готовую взорваться от перенапряжения: — Чтобы помочь им! Помочь им всем!

Время остановилось. Эберн с удивлением обнаружил, что может свободно передвигаться. Изначальные инстинкты и разум слились внутри него воедино. Он стал совершенно другим гатляуром, но при этом остался самим собой.

«Не зверь и не создание Света… Наш новый путь. Я нашел его. И покажу остальным».

Эмиссар подхватил лежащий на земле ремень и подскочил к Консалии, бьющейся в крепком захвате своего бывшего подчиненного. В тот же миг Вилбер с утробным рыком выдернул ее когти из себя, не обращая внимания на вырванные с мясом клочья рыжей шкуры, и с немалым усилием сложил руки лейтенанта вместе. Прочный точильный ремень обвил ее запястья.

Упавшие бойцы наконец-то поднялись на ноги и бросились на помощь. Втроем держать взбесившуюся фра-гатляур стало проще, но она все равно не унималась и постоянно предпринимала попытки вырваться.

— Девочка, — хрипло дыша, произнес Вилбер, держась за покалеченный бок и прокушенную шею. — Успокойся.

— Я сильная! Сильнее тебя! — яростно прошипела Консалия и слизнула с мордочки кровь. — Я буду вожаком! Стая признает меня!

— Глупышка… — командир прислонился спиной к стволу дерева и посмотрел на эмиссара.

Янтарь его глаз остывал, но, кажется, Вилбер в порядке. Раны очень неприятны, но не смертельны. Нужно лишь немного отдохнуть.