Саалея отвела взгляд в сторону. Ей почему-то стало неловко перед немощной знахаркой. Внезапно Аели осознала, что чувствует себя виноватой. Это совершенно абсурдно, нелепо, неуместно и глупо, но она никак не могла избавиться от чувства вины. Как и понять его.

— Меня зовут Ахин, — представился одержимый и обвел рукой своих спутников: — Это Аели и дурачок Диолай.

— Эй!

Не обращая внимания на возмущенное пыхтение сонзера, Ахин продолжил:

— Мы…

— Я знаю, кто вы, — перебила его знахарка. — Мое имя Илакая. И я парализованная, а не глухая. О чем искренне сожалению, когда приходит жена нашего уважаемого старосты и начинает либо жаловаться на все подряд, либо пичкать мою несчастную голову слухами. В том числе и об ужасном порождении Тьмы, собирающем армию беспощадных чудовищ.

— Слухи несколько преувеличены, — Ахин невольно поежился, сравнив вымыслы сплетников и реальность. Так ли велика разница?.. — Но, думаю, она говорила действительно обо мне.

— Преувеличены? — Илакая хрипло хохотнула. Или подавилась. — Готова поспорить, в этих россказнях нет и четверти правды, — она пристально посмотрела в черные глаза одержимого, и остатки ее веселья растворились в оползшей половине лица: — Но слухи не появляются из ниоткуда.

Ахин неопределенно повел плечом. Ему казалось, что герой должен вдохновлять, а не внушать ужас. Что ж, каков герой — таков и эффект.

— Скажи мне, — продолжила знахарка, и в ее голосе послышалось беспокойство. — Что случилось с Бирном?

«У нее нет ничего общего с Орином», — одержимый почувствовал, что начинает уважать эту немощную старушку, которая, даже будучи едва живой, продолжает думать о других.

— Ничего. Бирн цел и невредим. Как и его жители. Я не собираюсь причинять вред тем, кто не мешает осуществлению моего замысла. И готов помочь тем, кто помогает мне.

— Твоего замысла… — задумчиво повторила Илакая, причмокнув половиной рта. — И какая же роль отведена в этом самом замысле неподвижной развалюхе вроде меня? Помешать я тебе не могу, но и помочь не в силах, — она нахмурилась так сильно, как только позволяло частично парализованное лицо: — Не говоря уж о том, что у меня нет ни малейшего желания помогать смутьяну и жестокому убийце.

Ахин застыл, скованный льдом осознания. Герой? Нет, ничуть. Смутьян и убийца? Да, это он. Отродье зла, сеющее хаос в Атланской империи. Одержимый еще не сделал ничего, что можно было бы считать хорошим поступком. И дальше станет только хуже.

Восстановление баланса изначальных сил — благая цель. Но пока она не достигнута, Ахин будет лишь смутьяном и убийцей. Возможно, таким он и погибнет, оставив после себя горы трупов и разрушенные надежды порождений Тьмы, которые окунутся в омут самых ужасных страданий под гнетом оскорбленных и разгневанных созданий Света.