Одержимый хотел и дальше смотреть на саалею, а сонзера явно не имел ни малейшего желания опять вставать с облюбованного насеста. Но, представив, как Аели обмывает дряхлое тело знахарки, они разом поднялись и без промедления вышли из дома, хотя достаточно было просто покинуть комнату.

Опершись на хлипкую ограду, Ахин и Диолай лениво разглядывали сад. Несмотря на то, что он практически весь порос сорняком, в нем до сих пор замечалась заботливая рука хозяйки. Даже жалко, что скоро все ее старания канут в небытие.

— Если она голодна, мы могли бы просто дать ей немного вяленого мяса, — проворчал Диолай, похлопав по туго набитому мешку.

— И как ты себе это представляешь? — хмыкнул одержимый. — Пожилые люди в принципе не могут разжевать эту подошву, даже если они не парализованы.

— Ну и хорошо. Значит, маленького шматочка надолго хватит.

Ахин посмотрел на ночное небо. Самый темный час подходил к концу. Луна устало поливала землю остатками призрачного серебра, звезды медленно блекли, а на востоке уже показалась бледная синева.

— Значит, они тут без знахаря сейчас, — произнес Диолай, указав подбородком на заброшенный сад.

Одержимый пожал плечами. Разговаривать не хотелось, но он все же ответил:

— Староста сказал, что при необходимости они посылают в Камиен за лекарем.

— Это неудобно. Долго. И дорого.

— Кажется, жители Бирна не бедствуют, — усмехнулся Ахин. — И теперь еще очень долго не будут испытывать в чем-либо нужды.

— Ты же знаешь, что побрякушки не будут разделены между всеми поровну, — Диолай вздохнул, вспомнив печальное расставание с мешком золотых украшений. Тяжесть той ноши теперь казалась ему даже приятной.

— Это уже не наше дело. Пусть выполнят условия сделки, а остальное неважно.

— Да, неважно. Конечно. Неважно, — пробубнил сонзера, барабаня пальцами по хлипкой оградке. — Но хотелось бы, чтоб хоть часть пошла на что-нибудь полезное. Например, можно было бы пригласить в Бирн толкового знахаря на постоянное житье и при порядочном жаловании. Только не в этот разваливающийся сарай на окраине, а в нормальный дом с большой лабрудори… лабиринтори… ла-бо-ра-торией.

«Хорошая мысль. Правильная», — Ахин подозрительно посмотрел на него:

— Я думал, что ты предпочитаешь тратить деньги только на себя.

— Предпочитаю, — кивнул Диолай и гневно рубанул ладонью воздух: — Но я терпеть не могу, когда другие тратят деньги на себя! Это подло! Так что пусть староста со своими прихвостнями пустит наше золото на благие дела.

— А тебе, значит, тратиться на благие дела не нужно?

— Я жертва несправедливости нашего мира, — сонзера сокрушенно покачал головой. — А если разумное существо может чем-то помочь несчастной жертве, то оно должно помочь. Получается, имей я деньги, я был бы просто обязан потратить их на себя. Так восстанавливается справедливость.