Ахин споткнулся о подвернувшуюся под ногу ветку и едва сумел удержать равновесие. За последнее время он часто слышал вокруг разговоры о мести, о справедливости, о равенстве и благополучии, но мало кто упоминал то, что является источником всех грядущих перемен, — уничтожение сущности Света. Откровенно говоря, одержимый и сам решил не вспоминать лишний раз о своей цели, пока не подберется к ней вплотную. Так проще бороться с сомнениями и страхом поражения.

— Ну да, — после некоторой заминки ответил Ахин. — Мой наставник полагает, что восстановление баланса возможно, но не посредством наличия разнополярных изначальных сущностей, а наоборот — в их отсутствии. По его мнению, только так можно спасти от неизбежного разрушения наш обломок мира, ибо Тьмы больше нет. Как говорится, добро победило зло.

— А мы избавимся от добра, — хохотнул Диолай. — И все! В мире останутся только проигравшие. Равенство!

— Но эти проигравшие рано или поздно станут победителями, — возразил одержимый. — Нужно лишь понять новый мир.

— И для нежити в нем найдется место? — поинтересовался Трехрукий, омрачив печалью свой чистый голос. — Ослабнет ли проклятие? Сможем ли мы обрести свободную волю? Сможем ли избавиться от безумной тяги к пожиранию плоти светлых существ?

«Понятия не имею…»

— Конечно, — Ахин уверенно улыбнулся. — Нежить тоже начнет новую… новое существование.

Однако прозвучало как-то неубедительно. Наверное, потому что даже сам одержимый себе не поверил. Он просто не знал. Смерть — вещь частая, но все равно непонятная. Если кто-то смог перешагнуть через нее — это непонятно вдвойне. И что же тогда можно сказать о будущем оживших мертвецов?..

— А чем ты планируешь заняться? — поспешил сменить тему Ахин.

— Что? — Трехрукий удивленно посмотрел на него. Наверное, удивленно. В общем, одержимый решил, что в подслеповатых глазах, пересеченных сеткой лопнувших сосудов, промелькнуло именно удивление. — Когда?

— Когда все закончится.

— Ты говорил, что на некоторое время в мире воцарится хаос.

— Во-первых, любую неразбериху можно переждать, участвовать в ней необязательно, — резонно заметил одержимый. — Во-вторых, рано или поздно все как-то наладится. Чем тогда займешься?

— Я об этом еще не думал, — пробормотал Трехрукий.

Мертвец явно недоговаривал. Однако на все есть причина, и если спросить напрямую, то можно затронуть нечто личное. Проведя некоторое время в компании нежити, Ахин научился определять в разговоре грань, за которую лишний раз лучше не заходить.

Но Диолай ничему не научился.

— Не думал? Ха! — сонзера подчеркнуто истерично засмеялся, согнувшись пополам и стуча себя кулаком по бедру. На подобную демонстрацию недоверия можно было бы и обидеться, если бы его кривляние не выглядело столь нелепо. — Ты серьезно, да? Еще не думал о будущем! А зачем тогда, скажи мне, ты пошел с нами? В Могильнике скучно стало, что ли? Не смеши меня! Мы все здесь только ради будущего, которое не будет похоже на… на это! — он обвел рукой пустынный пейзаж мертвого леса. — Так что давай-ка ты не ври, что не думал о будущем и что не представлял новую жизнь, существование и все такое прочее.