Атлан замолчал.

— Это важно, — прошипел гатляур, покосившись на Ирьяна. — Как там сказал наш погонщик людей — действие с абсурдным итогом, так? Может, это оно и есть?

— Нет, не настолько же…

— Говори уже!

— Ахин может попытаться уничтожить сущность Света, — выдохнул епископ.

Вот он и сказал это вслух. Не будь его догадка настолько безумна, он бы назвал ее ересью. Но этот бред сумасшедшего едва претендовал на хоть сколько-то осмысленное предложение. И как у него только язык повернулся произнести такое? С тем же успехом можно приписать одержимому попытки погасить солнце, столкнуть небо с землей или сдуть весь воздух.

Нервно дернув головой, Ферот улыбнулся одним уголком рта и пожал плечами, как бы говоря: «Пошутили — и хватит». Но Эберн явно отнесся к его словам очень серьезно. Гатляур нахмурился, задумчиво запустив когти в подбородок, как это всегда делал Вилбер.

— Повелитель Света высвободил поглощенную светлую сущность, когда почувствовал приближение смерти, — принялся пояснять Ферот, хотя данный факт и без того прекрасно известен всем вокруг. — Вечная война окончилась абсолютной победой добра, наш Повелитель больше не нуждался в могуществе, дарованном сущностью Света. Он остановил Катаклизм, возродил жизнь и установил новый порядок во всем мире, основанный на идеалах добра и справедливости. Озаренная бесконечным сиянием Света Атланская империя бережно хранит его великое наследие и следует единственной истине и первооснове всего сущего. А презренным отродьям Тьмы высшей милостью великодушного Повелителя дарована возможность влачить жалкое существование и трудиться, дабы искупить грехи…

— И высвобожденный Свет всегда готов покарать зло руками своих возлюбленных детей, — закончил за него Эберн. — Я слышал это тысячу раз. Но вот что я тебе скажу, — гатляур ткнул епископа когтем в грудь: — Ложь, повторенная тысячу раз, остается ложью.

— Как ты смеешь?! — воскликнул Ферот, с такой силой сжав рукоять меча, что в бледных пальцах захрустели суставы. — Ересь!

Ирьян осторожно отступил назад.

— Ой, да брось, — раздраженно поморщился эмиссар, отмахнувшись от разъяренного епископа. — Взгляни на мир трезво. Я же вижу, что ты можешь.

Ферот промолчал в ответ. Он знал, что должен разразиться гневной тирадой, но почему-то не мог найти в этом смысл.

— Так-то лучше, — кивнул Эберн. — Не пойми меня неправильно… Впрочем, ты уже понял меня неправильно, но ладно. В общем, я никого ни в чем не упрекаю. Ваши атланские сказки… Прости. Ваши атланские доктрины меня не особо волнуют. Что в них правда, а что ложь — решайте сами. Главное, не перепутать.