Ферот хотел возразить. Все его светлое естество требовало опровергнуть завуалированные обвинения гатляура и пресечь еретические суждения на корню… Но он не мог.

— Ты епископ и комендант Темного квартала, — продолжил эмиссар. — Довольно высоко забрался, да? Неплохо, неплохо… Но даже тебе не известны все тайны Атланской империи.

— На что ты намекаешь? — хмуро спросил Ферот.

— Намек? Ты видишь намек? — Эберн улыбнулся, состроив самую невинную мордочку: — Понятия не имею, о чем ты.

— Ты пытаешься сказать мне, что атланское учение умалчивает существование физического воплощения сущности Света! — выпалил епископ, рубанув воздух ладонью. — Ты пытаешься сказать, что кардинал и совет архиепископов нам врут! Ты пытаешься сказать, что истина рукотворна, а не ниспослана нам свыше! Ты пытаешься сказать…

— Но это сказал ты, — беззаботно пожал плечами гатляур.

— Довольно!

Резко одернув перевязь с мечом, Ферот быстрым шагом подошел к выходу из палатки и откинул полог. Солнечные лучи ворвались внутрь и врезались в грязные белые одеяния, расплескавшись по телу атлана приятным теплом, которое очень скоро превратится в изнуряющий зной.

«Ну и что я делаю? — угрюмо усмехнулся епископ. — Какое ребячество…»

Отпустив полог, Ферот медленно повернулся.

— Привал окончен. Снимай дозоры и поднимай солдат, — приказал он Ирьяну. — Теперь мы не способны справиться с Ахином своими силами, даже если успеем каким-то чудом набрать подкрепление в трех-четырех гарнизонах. Задача поменялась — возвращаемся в Камиен, чтобы предупредить правительство Атланской империи о… Неважно. В общем, возвращаемся в Камиен.

Машинально пригладив усы, бригадир коротко поклонился и покинул палатку, оставив атлана наедине с гатляуром. Вдоль стен, конечно, по-прежнему сидели мертвые демоны, но вряд ли они смогут принять участие в беседе.

— Итак, допустим, что ты прав… — произнес Ферот, задумчиво переступая с одной пыльной циновки на другую.

— Я ничего такого не говорил, — помотал головой Эберн. — Допустим, что ты прав. Ты.

— Хорошо, — поморщился епископ, стараясь не думать о том, что прямо сейчас он сходит с дороги праведного создания Света на тропинку еретических сомнений. Впрочем, уже сделано столько поворотов, пройдено столько развилок и пересечено столько перекрестков, что о том самом единственном истинном пути можно только мечтать. А не он ли совсем недавно признал себя сумасшедшим? Если и сходить с ума, то тогда уж полностью. Как будто Ферот сможет вернуться к прежней жизни после всего этого…

— Допустим, что ты прав, — повторил гатляур. — И?