Аели. Изнасилованная, изувеченная, мертвая Аели.

Больше Ахин не видел ничего.

* * *

Зато он чувствовал. Четырехкратно чувствовал.

Одержимый все помнит. Он помнит, как саалея пришла к его отцу, Орину, чтобы попросить о помощи. Она хотела починить ворот на колодце и выбросить ящики с испортившимися ингредиентами, которые ей даже с места не сдвинуть. Ахин тогда сам вызвался ей помочь. Он пошел с ней в дом знахарки. Саалея раздавала указания, говорила, что и как надо сделать, ходила по лаборатории, наклонялась, показывая на мешки и коробы, вставала на четвереньки…

Такая соблазнительная. Она совсем не похожа на деревенских девушек Бирна. Изящная, красивая, стройная, с гладкой кожей и прекрасными волосами с зеленоватым отливом. А этот взгляд слегка раскосых глаз… Как необычно.

Ахин захотел ее. Здесь и сейчас. Она же была проституткой, чего ей стоит? Он подошел и запустил руки под подол простенького платья, которое саалея, видимо, нашла среди тряпья старухи.

Толчок, пощечина. Больно. Почему она сопротивляется? Так привязалась к поганому одержимому? Чушь! Откуда у шлюхи могут быть чувства? Нет, так не пойдет.

Он набросился на нее, повалил на пол. Связал руки ремнем. Старуха в соседней комнате окликнула ученицу. Ахин не обратил на нее внимания. Он затащил брыкающуюся саалею в подвал. Бросил на мешки в дальнем углу. Она попыталась вскочить и убежать. Пришлось ударить. Девушка вскрикнула от боли. Отворачивалась, извивалась как самая настоящая змея. Он ударил еще раз, чтобы успокоилась. И еще. Саалея протяжно застонала…