Ничего не вышло. Ни у одного человека в здравом уме такое не получится.

— В здравом уме — нет. Но мы-то безумны.

Он улыбнулся, глядя, как пальцы выгибаются в обратную сторону. По его собственной воле рвутся сухожилия и лопаются суставы. Это немыслимо, невозможно. Человеческое тело не способно на подобное! Но вскоре и локоть вывернулся против сгиба, затем плечо сдвинулось к спине. В тот же момент стопа мягко отделилась от голени, и Ахин упал на пол с диким воем, захлебываясь в истерическом хохоте. Ноги неестественно сложились в коленях, в тазу что-то очень громко щелкнуло, пустив по цепочке позвоночника волну безумных спазмов. Мышцы шеи напряглись, одержимый почувствовал, как голова неторопливо поворачивается в сторону. Все дальше и дальше, медленнее и медленнее… Послышался хруст. Его тело конвульсивно дернулось, боль моментально прошла. Теперь он ничего не чувствует и не может пошевелиться. Но пока еще жив.

— Слышишь ее?

И немая благодарность Свету за то, что его мучения наконец прекратились, бесследно растворилась в воспоминаниях о криках саалеи, о ее болезненных стонах, о тщетных мольбах и плаче. И теперь он обречен слушать их, испытывая чужие страдания, пока милостивая смерть не коснется его изломанного парализованного тела. Но надеяться на скорое избавление от мук бессмысленно, ибо здесь смерть — Ахин.