— Ты умрешь нескоро, — пообещал одержимый, глядя на мычащего в агонии человека, изо рта которого пошла кровавая пена.

Ахин повернулся к третьему брату. Он был скован страхом, но под взглядом черных глаз непроизвольно отступил назад. Споткнулся о бутылку, упал. Полз, пока не уперся спиной в стену. Поднялся, с трудом удерживаясь на трясущихся ногах. В его голове мелькнула мысль о сопротивлении, ведь он был крупнее и сильнее одержимого, но она моментально покрылась инеем сверхъестественного ужаса и затерялась во тьме подвала.

— Теперь ты.

Он дышал очень часто, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Мощные легкие ритмично раздувались, едва не заставляя ребра трещать. Лицо онемело, руки стали холоднее стены, за которую он цеплялся, будто бы она могла ему чем-то помочь.

— Тебе нравилось душить ее.

В глазах потемнело. Тусклый огонек лампы казался таким далеким и маленьким, неспособным отогнать темноту даже от закопченного стекла. Он затухает, и вместе с ним слабеет дыхание одержимого. На смену глубоким вдохам незаметно пришли короткие судорожные выдохи.

— Именно ты убил ее.

Раздался сиплый хрип. Последний воздух покинул легкие. Сердце глухо ударило, замедляя свой ход. Онемевшее лицо раздулось, распухший язык вывалился изо рта, покрасневшие от лопнувших сосудов глаза закатились.