А это приятно. Да, Ахин никогда не чувствовал такого прежде. Он бил ее, наслаждался криками о помощи, просьбами остановиться, купался в отчаянии беспомощной жертвы.

Одержимый тяжело выдохнул. Штаны без ремня давно уже сползли. Хватит прелюдий… Он посмотрел на руки, которыми избивал саалею. Грубая кожа, толстые пальцы. Ахин зачем-то поднес руку ближе к своему лицу. Кажется, пальцы не слушаются его. Да и то, что происходит сейчас в подвале, уже в прошлом. Какие отчетливые воспоминания… Или реальность?

Нет, он определенно помнит, как, вдоволь наигравшись с этой девкой, отправился за братьями. Он поделится с ними, а затем что-нибудь потребует взамен. Жалко только, что кто-то из этих болванов потом проболтается. Одно время в подвале дома знахарки было не протолкнуться из-за мужиков, желающих насладиться юным телом саалеи…

И почему он до сих пор продолжает тянуть руки к своему лицу? Все ближе и ближе. Вот уже пальцы коснулись глаз. Но это лишь половина дела. Надо надавить. Сильнее. Он чувствовал это, когда избивал связанную девушку. Ему хотелось продолжать, не останавливаться, пока наслаждение не выплеснется наружу. Значит, надо давить сильнее. И это больно, очень больно, нестерпимо больно…