Ахин утробно зарычал от удовольствия, сделав последний толчок. Тихий хлюпающий звук. Странное ощущение. Он оторвал от лица руки, чтобы посмотреть, что же это такое. Но ничего не увидел. Из пустых глазниц текла липкая горячая жижица, а недоумевающий одержимый задумчиво перетирал толстыми пальцами студенистые сгустки остатков глаз.

И тут он понял, что сейчас произошло. Боль, казавшаяся чужой, ворвалась в его сущность, разорвав все прочие чувства в клочья. Он должен был испытать шок, потерять сознание, умереть, в конце концов! Но почему эти мучения не заканчиваются, почему они становятся все сильнее, почему время покинуло мир, оставив его наедине с ними?!

Ахин истошно завопил… и рассмеялся.

— Что происходит? — испуганно воскликнул одержимый, глядя на брата, корчащегося на полу.

Надо ему как-то помочь. Но до чего же приятно смотреть, как он страдает. Какое наслаждение… Сердце затрепетало в груди. Ахин возбужденно выдохнул. Он испытывал то же самое, когда издевался над саалеей. Запустить руки в зеленоватые волосы, откинуть очаровательную головку назад, услышать ее тихий стон, лизнуть соленую от пота шейку… и укусить. Дать волю страсти — укусить сильнее!

Зубы впились в плоть. Хлынула кровь. Она текла по подбородку, такая теплая и сладкая. Голова закружилась от восхитительного металлического привкуса. Внутри вскипело похотливое исступление. Ахин уже не мог сдерживаться, он набросился на саалею, кусая ее снова и снова. Экстаз движения, дрожь в конечностях, томное дыхание и волны удовольствия, разливающиеся по телу!