И вернулся в сад. Трехрукий по-прежнему размахивал руками, повторяя последнее движение осознанного существования. Ухватив мертвеца за подмышки, Ахин потащил его в жилище знахарки.

Сонзера и одержимый оставили дважды умерших покойников посреди лаборатории. Перебрав несколько банок, они нашли какую-то жидкость, которая своим едким запахом походила на заправку для светильников. Ахин расплескал ее повсюду и выбил кресалом искру. Изголодавшееся пламя расползлось по сухим доскам, взвиваясь к потолку и слизывая сухие пучки трав, разлетающихся легким пеплом и ароматным дымом.

Диолай торопливо покинул горящий дом Илакаи. Ахин бросил последний взгляд на две человеческие фигуры, стремительно обращающиеся в прах, и последовал за сонзера.

Они пошли к утесам. А за их спинами догорал огромный погребальный костер. Свет огня выхватывал из ночной темноты сад. Там, среди диковинных цветов, нашли свое последнее пристанище знахарка Илакая и ее юная ученица Аели. Два небольших холмика земли.

Ахин ничего не чувствовал. Не мог и не хотел. Смерть подруги стала последней каплей — чаша его здравомыслия переполнена тьмой. Это конец. И новое начало. Опять.

Глава 17 Во Тьму

Глава 17

Во Тьму

Ферот вскочил с постели, выхватив из-под подушки белый клинок. Спустя мгновение он вспомнил, что находится в своих личных покоях в Цитадели, где ему позволили остаться, несмотря на своеобразное разжалование, а еще через мгновение атлан осознал, что разбудивший его звук был стуком в дверь.

— Одну минуту! — хрипло выкрикнул Ферот, торопливо одеваясь.

«Все же кардинал решил избавиться от меня? Нет, это вряд ли. Я нужен ему для особого случая. Например, чтобы устроить показательное наказание для демонстрации равного отношения ко всем созданиям Света. Так укрепляется авторитет справедливого лидера… Но сейчас в этом нет необходимости. И вряд ли пришедшие арестовывать меня клирики стали бы стучаться. Тогда кто бы это мог быть?»

Епископ — официально Ферота никто не лишал данного статуса — посмотрелся в огромное зеркало. Белый легкий кафтан, белая рубашка, белые штаны, белые сапоги из мягкой кожи.

— Слишком много белого, — пробормотал атлан, раздраженно бросив на кровать белоснежные перчатки.

И привычным движением нацепил на себя перевязь с мечом. Пока клинок из атланской стали при нем, Ферот чувствует себя относительно свободным. Пусть и опальный, но он все же епископ, и его былых заслуг перед страной никто не отменял. Пока что.

Стук повторился.

— Иду!

Ферот вышел из спальни в кабинет и посмотрел в окно. На востоке уже побледнело небо, готовящееся омыть мир кровавым рассветом. Представив его, атлан подумал, что ночью кто-то умер. А утро, день и вечер принесут с собой лишь новые смерти. Но чему тут удивляться? Так было и так будет. Вокруг постоянно обрываются жизни, однако никто из созданий Света не желает этого замечать, проживая свой спокойный и упорядоченный век. А порождения Тьмы видят мир таким, какой он есть на самом деле…