«И вот я проснулся с хорошим настроением», — угрюмо усмехнулся епископ, подойдя к небольшому чайному столику с винным кувшином и бокалами. Отпив немного вина, он прополоскал им рот, поморщился, когда от дорогой кисели свело зубы, и проглотил. Остался едкий привкус, но это все же лучше, чем дышать на гостей перегаром. Надо ведь хотя бы притвориться, что он занимается самосовершенствованием, а не саморазрушением.

Наконец дойдя до входа в кабинет, Ферот толкнул незапертую дверь.

— А ты не спешил, — фыркнул Эберн, без спроса протиснувшись в покои атлана.

— Я никого не ждал, — ответил епископ. Честно говоря, гатляур был его первым посетителем с момента возвращения в Цитадель, если не считать безмолвных слуг с осуждающими и презрительными взглядами.

Эмиссар поморщился, глядя на беспорядок в кабинете бывшего коменданта Темного квартала: разбросанные по столу книги, открытые дверцы шкафов, винные пятна на полу и пустые бутылки, чьи силуэты угадывались в тенях на тяжелых шторах. Вроде бы и ничего особенного, но только не по атланским меркам.

— Не рановато? — брезгливо скривился Эберн, красноречивым жестом дав понять, что он говорит о вони изо рта атлана.

— Я пробовал читать, — пожал плечами Ферот, прикрыв дверь. — Но все написанное в наших книгах как-то не умещается в моей голове с тем, что я лично видел, и с тем, что понял. А вот вино умещается.

Выход из зоны комфорта действительно неслабо перетряхнул его рассудок. Быть может, сомнения епископа носили временный характер, и когда-нибудь он сможет вернуться на службу, восстановив непоколебимую веру в идеалы Света, пусть ради этого и придется перешагнуть через себя. Но сейчас Ферот не готов жить по-прежнему.

Однако чего мог достичь опальный атлан, подвергающий сомнению доктрины Света, на которых основана Атланская империя? У него не осталось ни друзей, ни союзников, ни даже единомышленников. Складывалось впечатление, будто бы не только Цитадель отвергала его, но и весь озаренный мир пытался как-то избавиться от нелепой ошибки, в которую превратил себя Ферот.

«Или я все же не один?» — епископ внимательно посмотрел на гатляура, безразлично перелистывающего страницы какой-то книги на столе.

— Эберн, меня сняли с должности коменданта Темного квартала, если ты не знал, — осторожно начал Ферот. — Так что вряд ли я могу чем-то помочь эмиссару гатляурской общины.

— Я больше не эмиссар, — небрежно отмахнулся Эберн. — Абелар скончался, пока мы гонялись за одержимым. Чахотка. Да, представь себе, иногда живые существа умирают от болезни или старости, а не из-за того, что этого захотел кто-то другой.