– Нола, а можно тебя спросить? – поинтересовался Трокци, подходя к барной стойке.

– Валяй, – вздохнула Нола.

– Не то чтобы я был против делить таверну с подозрительной публикой, – сказал старый воин, кивнув на Элондрона. – У этих четверых наверняка есть важные причины не идти на войну, а торчать тут без дела и ржать почем зря. Но с какой стати они устроились именно в твоей таверне? И почему они тебе не платят за выпивку?

Бесплатная выпивка была довеском к соглашению Нолы с Элондроном. Его люди могли не только торговать смолкой, но и вволю пить ливенель или картофельную водку. Это лишало Нолу части выручки, поэтому Элондрон начал снабжать ее свежим хмелем, вроде бы в возмещение понесенных расходов.

– Ты любишь свинину? – спросила Нола.

– Еще как. Я же не жалуюсь, а просто любопытствую…

– А ветчину, вот как вчера? Или ребрышки, как на прошлой неделе?

Трокци открыл и снова закрыл рот.

– Теперь тебе ясно, почему здесь такие перемены?

– Бандиты с тобой в доле? – удивленно прошептал он.

– Знаешь ли, другие варианты мне с куста не падают. На сверчках и разбавленном ливенеле долго не протянешь.

– Ха! Значит, ты все-таки раньше разбавляла!

– А теперь не разбавляю. – Нола подошла к бочонку и нацедила еще кружку ливенеля. – Вот, за счет заведения, Трок.

– За счет заведения так за счет заведения, – вздохнул он и сочувственно посмотрел на нее. – Спасибо, Нола.

Трокци проковылял к своему столу, а Нола продолжила подсчитывать прибыль с прошлой ночи и вписывать цифры в конторскую книгу. В следующий раз она без проблем выплатит барону Куспару его долю. Все пройдет без сучка без задоринки.

Она чувствовала угрызения совести из-за того, что дела в таверне шли прекрасно, а в городе люди страдали и умирали от голода. Но это ощущение было мимолетным. Нола оберегала память о братьях. И сестру. Все остальное было не важно. Ошибки можно искупить как-нибудь в другой раз.

– Что стряслось? – спросил Элондрон, стукнув пустой кружкой о стойку. – У тебя такая рожа, будто ты тухлятины наелась.

Нола сердито взглянула на него:

– Протух здесь только ты и твои прихвостни.

– Ну-ну.