Перн не смеялся и отлично видел, что случилось. Он вмиг выскочил из-за стола, с неожиданной быстротой пересек комнату и врезал Локу по горлу, мгновенно оборвав его гогот.

Лок упал на колени, выпучив глаза и пытаясь вдохнуть. Лицо у него побагровело. Вряд ли ему грозила смерть, но Ноле не стало бы жалко, если бы он сдох.

Дальше события разворачивались стремительно.

Элондрон выхватил нож. Два его приспешника последовали его примеру. Перн не отступал, несмотря на то что вышел безоружным против троих вооруженных громил. У него за спиной завсегдатаи «Кошачьего глаза», не сговариваясь, сгребли со столов ножи и вилки. Нола дернула Гриттель за завязки фартука и уволокла за стойку.

– У нас тут намечаются неприятности, – сказал Элондрон, глядя на Лока. – Довольно большие, если он умрет.

Повисла напряженная тишина. Все смотрели на Лока. Завсегдатаями таверны были по большей части старики или калеки. Вояки из них были никудышные, но на их стороне было численное преимущество. Никто не собирался отступать. Даже у Джакелла и Винди с папирийскими сестрами в руках блестели ножи, а в глазах сверкала решимость.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Локу наконец удалось глотнуть воздуха. Он с большим трудом поднялся на ноги и ткнул пальцем в сторону Перна:

– Я тебя прикончу, старикан.

– Попробуй! – рявкнул Перн.

– Эй, никаких смертоубийств в моей таверне! – крикнула Нола и, заведя Гриттель себе за спину, встала между противниками. – Ясно вам?

– Такого я с рук не спущу, Нола, – сказал Элондрон. – Придется поквитаться.

– Твой человек первым начал, – возразила Нола. – Удар в горло за деревяшку в голову – по-моему, вполне честно.

– Ага, тот еще удар, – пробормотал Лок, потом указал на Трокци, которому помогали встать, пока Джакелл и Винди прикладывали салфетку к ране у него на голове. – А вот он, между прочим, в полном порядке.

– Как и ты, – сказала Нола. – В общем, успокойтесь и разойдитесь. Проветрите дурь в головах.

Лок вытащил нож и наставил его на Перна:

– Я вспорю твою сморщенную глотку, старый пердун.

В таверне поднялся гул возмущенных голосов: завсегдатаи выражали свое недовольство и грозили вспороть глотку кое-кому другому.

– Тихо! – завопила Нола. – Заткнитесь!

Надо же, как все хреново обернулось, а все из-за дурацкого поломанного табурета. Но никакие обязательства перед бароном Куспаром не смогут оправдать убийство Перна.

– Элондрон, – сказала Нола, – убирайся из моей таверны. И ты, и твои прихвостни, ступайте вон отсюда. И больше никогда не возвращайтесь.