– Ну почему тебя вечно тянет куда-то сигать! – вздохнул Децимар.

– Потому что так быстрее, – ответила Вира.

– А если бы ты сейчас увязла в золе по самую макушку, тоже было бы быстрее?

Вира зачерпнула пригоршню пепла, но так и не обнаружила ни единого клочка бумаги. Похоже, именно здесь пламя полыхало намного сильнее, чем на верхних этажах.

– Вряд ли в этой яме хранились томики стихов, – сказала она. – Ладно, помоги мне вылезти.

У дома Вира огляделась. По улице шли двое: девушка лет двадцати поддерживала под локоток дряхлого старика, который тяжело опирался на клюку. Девушка мельком покосилась на Виру, но останавливаться не стала.

– Начинайте разбирать завалы, – велела Вира Децимару.

– Да тут все сорняками заросло! – запротестовал он. – Видно же, что дом давно забросили.

– Все равно начинайте разбирать завалы, – повторила Вира.

– Зачем?

– Затем. Приказы не обсуждаются, Децимар, – сказала она.

Спустившись по мраморной лестнице, Вира подошла к девушке и старику.

– Здравствуйте. Вы говорите по-баларски? – произнесла она единственную фразу, которую знала на паргосском.

Девушка улыбнулась, блеснув кривоватыми зубами, и ответила с сильным паргосским акцентом:

– Говорим – и получше, чем вы по-паргосски.

– Простите, – обрадованно сказала Вира. – Я кое-что понимаю, но уже много лет не говорила на вашем наречии.

– Оно и видно, – сказала девушка.

– Меня зовут Вира.

– А меня Селла. Это мой дедуся, Киал.

Киал подслеповато сощурил глаза и заговорил, по-старчески шамкая, так что Вира понимала его с большим трудом: