– Кто-то уже рядом, – прошипел Солмир сквозь стиснутые зубы. – Но я не уверен, что это Короли.

– Не они.

Голос раздался отовсюду и одновременно ниоткуда; казалось, что это скорее два голоса, наспех слепленных вместе. Зал погрузился в темноту.

За одним из перевернутых окон к потрескавшемуся стеклу прижался громадный глаз.

Глава двадцать шестая Нив

Глава двадцать шестая

Нив

Глаз смотрел на нее.

Никогда прежде она не казалась себе такой маленькой. Ни в присутствии Змия, громаду туши которого не видела, но ощущала в темноте, ни при Оракуле, нечеловеческом создании, воплощенном в человекоподобном теле. Ни даже рядом с Сердцедревом, связующим этот мир и настоящий.

Огромный темный глаз словно глядел прямо внутрь ее, и, хотя Нив провела немало времени в обществе богов за недели пребывания в Тенеземье, это чувство возникло у нее впервые.

Солмира одолевшее ее оцепенение не затронуло. Он выругался, метнулся к ней, разбрызгивая все прибывающую воду, схватил Нив за покрытую шипами руку, развернул, обхватил второй ладонью за затылок и притянул ближе, утыкая лицом себе в грудь.

– Не смотри, Нив.

По дрожащему замку раскатился смех, даже более кошмарный, чем голос. Нив резко зажала уши руками, не подумав о шипах, и тихонько охнула от боли.

– Приношу извинения, – сказал Левиафан. – Я счел, что она сможет вынести мой истинный облик. Ты же можешь, в конце концов, хотя давно перестал быть богом.

– Я от него не в восторге, – огрызнулся Солмир.

Снова раздался смех, теперь полный искреннего веселья.

– Ты всегда был самым грубым из них.

Вода уже поднялась им по пояс, темная до непрозрачности и ледяная. Нив прижалась к Солмиру как можно ближе, чувствуя, что у нее стучат зубы. Он теперь прикасался к ней безо всякой осторожности и не отстранялся, как во время их пути к Сердцедреву. Он отдал Нив всю магию и, похоже, ничего не хотел забирать обратно.