Чуть заметно дернув плечом, Солмир встал между ними, вскинув подбородок; на спину ему падали капли с мокрых волос.

Левиафан улыбнулся, обнажая ряды острых зубов.

– Закрывай ее сколько угодно, мальчик, – сказал он тихо, – но такую магию ты не укроешь.

И тут, впервые с того момента, как он отдал ей всю силу и толкнул ее в Сердцедрево, Нив смогла рассмотреть, во что эта сила превратила ее.

Прежде от магии у нее темнели только запястья и шея, места, где кожа была тонкой и проступали кровеносные сосуды. Теперь же, задрав рукава плаща, Нив увидела, что тьма тянется уже до ее локтей. Она скинула одежду с плеч, и на них все вены тоже оказались черными, а прямо над сердцем тьма сплеталась в тугой узел. Острые браслеты разрослись в наручи, и над ключицами тоже проступили шипы.

Она посмотрела на Солмира и увидела в его глазах отражение собственных. Полностью черных, с поглощенными тьмой белками и едва заметным намеком на карие радужки. Признак еще живой души.

Нив подумала о том, как глаза Солмира постоянно меняли цвет, когда он вбирал слишком много магии, будто его душа стремилась в ней раствориться, стать частью этой силы. Нив же не чувствовала ничего похожего на метания тонущей души и не представляла, что это могло значить.

– Ты все это сдерживал? – прошептала она. – Но ты не выглядел… Я не…

Солмир тяжело сглотнул.

– Я давно привык сдерживать тени, Нивира.

Левиафан снова испустил смешок, стоя перед троном из коряг.

– И это даже не сила богов. Вы ведь убили всего двоих, верно? Змия и Оракула? И все пришлось потратить, чтобы попасть к Сердцедреву. Так что это лишь магия малых чудищ, от которых вы избавились по пути. – Существо качнуло головой, щелкнув костями. – Похоже, у тебя была причина хранить все за нее, некогда-Король, раз она меняется так заметно от такого малого количества силы. – Черные глаза сузились, а стебельки водорослей, приделанные к уголкам рта, растянули резиновые губы в зловещей, слишком широкой ухмылке. – Еще одна причина, я имею в виду.

Солмир стиснул челюсти.

– Да у тебя сердце не на месте. – Костлявая рука Левиафана коснулась грудной клетки. – Или вернее будет сказать, что не на месте душа?

Нив свела брови.

– О чем это оно говорит?

– Да, Солмир, – Левиафан переплел пальцы и снова улыбнулся. Позади тела мелькнул и сразу исчез огромный темный глаз. – О чем это я говорю?

В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь каплями соленой воды, падавшими с потолка.

Солмир закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Отстранился от Нив, так, чтобы не касаться ее тела.

– Я передумал приносить тебя в жертву, – произнес он наконец.