Она не разомкнула губ. Вальхиор не заслуживал таких объяснений.

Король наблюдал за Нив теплыми глазами и выжидал. Когда стало ясно, что ответа не последует, он заложил руки за спину и принялся неспешно расхаживать по казавшейся пустой комнате. Это напоминало кружение хищника, хотя говорил он покровительственно:

– Должен признать, Солмир всегда крепче держался за свою человеческую природу, чем любой из нас. Даже до всего этого разочарования с моей дочерью он не погружался во все так же охотно, как мы.

Все это разочарование с его дочерью. Вальхиор говорил о гибели Гайи так пренебрежительно.

– А потому, когда стало ясно, что Тенеземье начало распадаться, – задолго до того, как щенок Гайи стал Волком, задолго до того, как он нашел твою сестру, – мы поняли, что нам будет нужен сосуд, если мы намерены вернуться в родной мир. Если мы намерены ускользнуть от разрушения созданной нами тюрьмы. – Он сверкнул ухмылкой, кривой и обаятельной. – Вот почему Солмир так отчаянно хотел, чтобы Сердцедрево помогло им с Гайей, вот почему он пытался вытащить нас наружу через теневую рощу, когда первый план провалился. Мы были бы рады, сработай любой из них, но этого, разумеется, не случилось. Он всегда искал выход, Нив.

Промурлыкав ее сокращенное имя, Король потянулся к ней, и его пальцы – она знала, что те лишь кажутся настоящими, но все равно содрогнулась – скользнули в ее волосы. Погладили ее по виску, по шее ниже затылка, задержались на холодном ключе, спрятанном там и по-прежнему тихо пульсировавшем не ее сердцебиением.

Спина Нив одеревенела. Она не дышала.

Но Король не стал вырывать ключ из спутанных прядей. Вместо этого он улыбнулся еще шире и убрал руку.

– Между нами говоря, – произнес Вальхиор, возобновляя неторопливое кружение. – Не думаю, что он больше всего страшится себя потерять. Полагаю, что сильнее прочего он боится стать ближе к себе истинному, вобрав наши души в свою. Солмир не так уж и далек от чудовищной божественности, и сам это знает.

Когда-то он сказал ей, что она хорошая. Они стояли у черной воды и отмывались от грязи и крови. Ты хорошая, сказал Солмир. Потому это и должна быть ты.

Он боялся того, что может случиться, сделай он все сам. Он когтями вырвал себя из тьмы однажды и не знал, сможет ли повторить это вновь.

– И все же он пожелал взглянуть страху в лицо ради тебя, – усмехнулся Вальхиор. – Малькрозит заметил, что Солмир вскружил немало голов, однако и свою он теряет легко. Он бы превратился в монстра ради тебя, Нивира, но хочешь ли ты этого?