Двинулась вперед, ступая по снегу тяжелее, чем привыкла, и уже раскидывая руки, готовые разрывать стену теней. Если Сердцедрево не отдаст ей Нив, она сама ее вытащит. Она спустится за сестрой и под землю.
В нескольких шагах от дымной завесы она почувствовала, как земля задрожала, почти лишая ее равновесия. Позади нее раздались вскрики остальных, старавшихся удержаться на ногах на скользком снегу.
Еще один рывок, будто сама земля готовилась что-то породить.
Все тени одновременно рассеялись, дым растаял в воздухе, словно тот, кто удерживал их на месте, ослабил хватку. За стеной показалось Сердцедрево, по-прежнему покрытое золотыми и черными узорами, сплетенное из света и тени.
На миг Рэд ощутила облегчение, с сердца у нее исчез тяжелый груз. Если тени пропали, может, Нив уже рядом…
А потом Сердцедрево распалось на части.
Кора треснула, словно по нему сверху ударила огромная рука. Ветви рухнули вниз, врезаясь в заснеженную землю; куски обугленной древесины пронеслись мимо головы Рэд, мимо венца из плюща, мимо тяжелых рогов.
Сердцедрево исчезло.
А посреди его обломков застыла темная фигура.
Глава сороковая Нив
Глава сороковая
Она ощутила, как Сердцедрево раскололось на части, когда она закрыла глаза и направила всю новообретенную силу в одну всеобъемлющую мысль: поверхность. Выход. Ее родной мир.
Грубый смех Вальхиора гремел у нее в сознании, слишком громкий и резкий, чтобы совсем его не замечать.
Глубокая, усыпанная звездами тьма вокруг них сменилась пылающим золотом в тот самый миг, когда лопнули последние нити, державшие Тенеземье в целости. Остатки столь давно созданной тюрьмы обратились в ничто, лишенные магии, лишенные богов. Теперь Нив была всеми богами сразу, Тенеземьем и его силой, она была и собой, и всем, и ничем одновременно, шагая сквозь бескрайнее пространство между погибшим миром и миром настоящим.
Она ощутила их – и удар, и принесенные им разрушения – ощутила их так, словно раскрошились ее собственные кости. Нив вскрикнула, но звук потонул в окутавшей ее толще черной пустоты – ничто стремилось занять место подземного мира, которого больше не было.
Вся его сила отныне сосредоточилась в ней. Она стала миром, и мир этот полнился бурлящей тьмой.
Нив не видела Солмира, не слышала его, и только чувствовала, как его ногти впиваются ей в кожу оттого, что он пытается ее удержать. Бесполезно. Эта странная новая среда допускала лишь одиночество, отрывая их друг от друга. Быть божеством оказалось одиноко, одиноко, одиноко.