Потом, чтобы скрыть синяки, Чарли сделала себе свежий макияж косметикой для Хэллоуина и уложила в рюкзак необходимые, по ее мнению, принадлежности. Припухлость на лице несколько уменьшилась, и Чарли почти не сомневалась, что и с ее ребром все в порядке.

Пока все идет, как задумано.

Чарли попыталась вжиться в образ – обиженной малооплачиваемой официантки, согласившейся поработать на частном приеме и мгновенно об этом пожалевшей – да еще и опоздавшей к тому же. Это оказалось совсем несложно.

Когда она миновала открытые ворота, соединенные с увенчанным электрическим проводом забором, ей почти удалось убедить себя в том, что вид поместья не будет ее беспокоить. Но как только оно возникло в поле зрения, желудок беспокойно заворочался и, казалось, вот-вот выползет у нее изо рта.

Особняк возвышался в отдалении. Построенный из серого камня, он был увит бостонским плющом, полыхавшим в это время года – поздней осенью – ярко-красными и золотыми красками. За приближением Чарли зорко следили сидящие на крыше бронзовые горгульи. Чем внимательнее она осматривалась по сторонам, тем более отчетливыми становились ее воспоминания, поэтому она перевела взгляд на траву и продолжила идти.

«Убегайте! Убегайте скорее! За мной гонятся люди из дворца».

Достаточно долго занимаясь мошенничеством, Чарли научилась доверять своей интуиции, некоему внутреннему радару, в настоящий момент подающему сигналы о том, что что-то не в порядке. Чего-то не хватало для полноты картины, как будто она смотрела на точки вблизи, а нужно было отступить на шаг – и увидела бы картину целиком. Это чувство уже не раз выручало ее, не давало быть пойманной. Иногда признаки того, что ситуация меняется, буквально разлиты в воздухе, предупреждая о необходимости отказаться от аферы.

Но какой бы неправильной ни казалась нынешняя затея, Чарли собиралась довести дело до конца.

Камердинер внимательно наблюдал за идущей к дому Чарли. Она поприветствовала его многострадальным кивком, адресованным одному работающему в субботу человеку от другого. Этого должно было хватить, чтобы убедить его: она из персонала и потому не представляет никакого интереса.

Обойдя дом сзади, Чарли устремилась на кухню. Она заранее обзвонила всех знакомых, пока не нашла того, кто обслуживал этот прием, – Хосе.

Он оставил для нее дверь открытой.

Находящиеся внутри люди были заняты тем, что выкладывали на серебряные блюда холодные креветки с листьями салата и каким-то сливочным соусом. Шарики ризотто опускались в переносную жаровню, установленную на просторной мраморной рабочей поверхности, такой большой, что на ней можно было препарировать труп.