Но времени на то, чтобы их принести, уже не осталось.

Иерофант сделал выпад. Тень-кошка Наместницы прыгнула ему навстречу, выпустив когти, но мрак просто оттолкнул ее в сторону. Беллами шагнул вперед, подняв свой теневой меч, но Иерофант сжал клинок ладонью, и тот превратился в дым.

Чарли схватила Винса за руку. Он посмотрел на нее так же, как в ту ночь на холоде, когда, казалось, не верил, что она все еще прикасается к нему.

– Идем, – сказала она. – Нужно убираться. Немедленно.

Он отрицательно покачал головой.

– Я больше не в услужении, – объявил Иерофант страшным голосом, напоминающим порыв ветра в небе, эхо в пустой комнате – что угодно, только не речь человека. Ни в малейшей степени. – Меня породило создание вроде вас, но теперь я обрел истинное величие. Я возьму все, что захочу, а вы будете служить мне.

Беллами помчался по ведущему в гостиную коридору, выкрикивая предупреждения и на бегу доставая из кармана теневой кинжал. Триединая тень Малика закружилась вокруг его тела, готовясь к нападению.

– Больше не надо прятаться. – Винс взял ее за руку.

В следующее мгновение его тело начало расплываться по краям, теряя очертания. Превращение началось с глаз, которые сначала сделались пустыми и ничего не выражающими, а потом и вовсе взвились струйками дыма. Следом померкло золото его волос, словно искры, летящие от костра. Тьма лизала его тело, угрожая вот-вот поглотить целиком.

– Винс! – крикнула Чарли.

Голос Иерофанта разносился по комнате, подобно вою ветра в кронах деревьев:

– Все вы, кто поработил меня, подчинил своей слабой воле и низменным амбициям, знайте меня! Я Клеофес, и я нарисую…

Винс набросился на него, и от столкновения оба они вылетели в коридор. Даже будучи тенями, они оставляли осязаемые разрушения: по гипсокартону зазмеились трещины, дождем посыпалась штукатурка, картина сорвалась со стены и упала, ее рама раскололась.

Руки Иерофанта превратились в длинные острые когти, широко раскрылась усеянная клыками пасть. Он бросился в гостиную, и тень Винса устремилась за ним.

Чарли двинулась было следом, но тут в затылок ей уперся холодный металл. Пистолет.

– Повернись, – велел Солт.

Она повиновалась. В суматохе все позабыли о «глоке». Если бы Солт выстрелил в нее в упор, у нее не было бы ни единого шанса спастись, но он, по счастью, упивался своим триумфом на мгновение дольше положенного. Чарли удалось ударом отвести его руку в сторону, и пуля угодила в книжную полку, отколов кусок деревянной обшивки.

Солт замахнулся пистолетом на манер дубинки, целясь Чарли в голову, но она изловчилась схватить его за запястье и укусить изо всех сил.