– Если тебе что-то нравится – бери. – Будто невзначай предложил Аймшиг и лицо девушки озарилось радостной надеждой, но быстро сникло.

– Я не могу. Это для богини. Не хорошо это все.

– Здесь Я решаю, что дарить богине, а что нет. – Отрезал Аймшиг с плохо скрываемым раздражением, ставя ударения на каждый слог.

– Нет, я не могу. – Ломалась Марианна.

– Бери.

– Нет. – Она надула щеки.

– У тебя же «авитаминоз». – Заметил вечный скептик Фислар. – Сама говорила, что хочешь фруктов.

В конце концов, Марианна робко взяла одно из самых многочисленных в этой куче яблок, лишь бы только прекратились их уговоры. Аймшиг резко стал раздраженным, начал собирать все обратно, не церемонясь закидывая фрукты как попало. Фислар наливал чай.

– Будешь? – Предложил ему кружку.

– Нет, я ухожу. Времени нет, сидеть с вами, бездельники.

– Но ты забыл это. – Марианна указывала рукой на оставшиеся виноград и сливы.

– Они помялись, все равно выкидывать.

– Как кстати. – Фислар еле сдерживал насмешливую улыбку.

– Ничего не поделать – на дне лежали.

Это была его последняя фраза. Без прощаний и лишних слов, он зашагал обратно к мосту. Откинув рукой длинную челку пшеничных волос, Фислар смотрел ему вслед, щурясь от солнца.

– Странный он. И с нашей последней встречи как будто ещё поправился, тебе не кажется?

***

Несмотря на принесенный и поделенный поровну между домашними виноград, глянцевое яблоко и сливы, Марианне не стало лучше. Лхаце с упоением слушала отмазки Фислара от поедания фруктов в виде долгих рассказов о той шикарной заграничной жизни, где существуют огромные магазины размером в двадцать, а то и пятьдесят таких домов, как их, и где располагаются полки до краев усыпанные подобным нежнейшим, сладчайшим фруктом разных расцветок и размеров, а полок этих все равно как целая кухня. И ей виделись эти моря изобилия подобными тем, что читались нараспев монахами в сутрах о чистых землях70. И тогда казалось, что чистая земля, окруженная снежными горами, охраняемая Ченрези, так часто воспеваемая в гимнах о здоровье Далай Ламы, не есть та земля, которую покинули ее бабка с дедом убегая от захватчиков, хотя отсюда до нее и рукой подать, а значит там все точно такое же бесплодное и пустынное как здесь. А чистая земля – это там, на заокраинном западе, откуда приехал этот обворожительный незнакомец с чуть вздернутым носом и зеленоватыми глазами. Ведь как иначе можно объяснить все то, что он видел. Дома до небес, покрытые синим стеклом, как льдом, дороги, заполненные машинами, красивейший парк, где люди бегали, играли, общались и отдыхали просто лежа на траве. Все это он показывал ей на видео, ставшее свидетелем его правоты. И он жил там, среди этих беззаботных людей в красивой, новой, чистой одежде, поедающих великолепные сладости под сенью огромных деревьев, что ей и не снились. Ни такие деревья, ни сладости. И в очередной раз глядя на себя в зеркале, она сравнивала это лицо, с лицами тех девушек, с его фотографий. Они будто жили на другом уровне неба. Счастливые. Беззаботные. И опустив глаза, она снова бралась за работу, оставлявшую лишь усталое опустошение и грязь под ногтями.