– А я знаю! Знаю всё про вас!

– Знаешь, знаешь, пошли, чудила. – Приговаривал Фислар пытаясь оторвать ее от стула, понимая, что не может этого сделать. Она будто вросла корнями в пол.

– Кто тут из вас беспредельничает, а?! – Марианна ткнула пальцем на ошалевших монахов.

– Ну-ка молчать в моем доме! Приберись, а то выглядишь как проститутка. Позор! – Отрывисто прикрикнул хозяин, стукнув по столу кулаком.

– Ах, ты! – Она медленно поднималась, превращаясь в дикую фурию, и хозяин тоже поднимался, полыхая багрово-красным лицом. – МААААЛЧААААТЬ!!! – Завизжала она диким нечеловеческим воем, поднялся ветер, раскачавший лампочку, взрывной волной прошедший по всему дому, вторя сумасшедшей, грозно шелестя занавесками. Фислар отступил в сторону, когда она схватила стакан, стоящий на столе, и сжала его рукой, смотря неотрывно в глаза мужчине. Стакан лопнул, рассыпав осколки по столу, а рука ее осталась невредимой. Женщины ахнули в страхе, а хозяин, будто кто-то подрезал ему коленные сухожилия, стал медленно сгибаться и сел на место. Удовлетворившись этим, она повернулась к монахам.

– Говорите-ка, кто из вас, негодяев, тут безобразничает! – Но те испуганно молчали как рыбы, не понимая, что она имеет в виду. Сцена была действительно жуткой. – Я вас последний раз спрашиваю, кто посмел прийти сюда, в мои владения и начать проводить свои гадкие, жалкие, отвратительнейшие ритуалы. Говорите, а то сейчас откушу ваши мерзкие головы! – Свирепо рычала она сквозь растрепанные волосы.

Фислар в полнейшем недоумении искал глазами любого из сидящих в комнате, кто смог бы остановить ее. Вокруг стояла звенящая тишина, подобная вакууму, сквозь который он различал лишь своё бешеное сердцебиение.

Наконец заговорил тулку:

– Это был я. – Произнес он спокойно и отчетливо.

– Ах ты подлец! – Скрежетала зубами неузнаваемая Марианна.

Отшвырнув ногой кособокую табуретку Фислара, преграждающую путь, она двинулась прямо на Ринпоче, сверля его исподлобья ненавидящим взглядом.

– Я уничтожу тебя. – Прошептала она прежде, чем все произошло. Спустя несколько часов, вспоминая в одиночестве последовательность событий этого эпизода, Фислар постоянно путался в своих мыслях. Сначала показалось, что, когда она подошла ближе к монаху, протягивая свои руки со скрюченными пальцами, будто хватавшими в воздухе его горло, тот резко поднялся и с сильным придыханием низко зычно произнес: «ПХЭТ!»76 основанием ладони правой руки ударяя по центру лба обезумевшей. Но уже спустя секунду, когда она валилась на пол, хватаясь руками за пространство, тулку сидел на том же самом месте, в ровно такой же позе, будто бы и не делал никаких стремительных выпадов, способных даже у мускулистого человека сбить ритм дыхания. И на его лице не было тени волнения. Только выражение глубочайшего удовлетворения.