Тут Марианна зашевелились, сморщивши брови во сне, прерывисто быстро дышала, как от дурного сна. Харша погладила ее руку.

– Мариэ, Мариэ, проснись, все хорошо, это просто сон. Что с тобой? – тихо шептала на нильдари.

Та резко открыла глаза, выскакивая как из кошмара, длившегося по меньшей мере последние недели.

– Харша? – выпалила она словно в горячке, – Ты здесь.

– Да, я здесь, с тобой. Все в порядке. Мы с тобой.

– Так хорошо, что ты здесь. Я так боюсь, Харша. Я так боюсь, – она крепко сжала в ладонях костлявую лапку нагини.

– Не бойся, не бойся. Мы здесь.

– Нет, ты не понимаешь. Боже, Харша, ты вообще не понимаешь. Он убьет меня. Прикончит. Теперь он не сможет остановиться. Как же он стал силен… Ты не знаешь. Ты просто ничего не знаешь, – ее глаза беспокойно бегали по лицу принцессы, не в силах остановиться. – Он собирает союзников. Подчиняет слабых, ломает средних, уговаривает сильных. Он не остановиться. Я здесь в ловушке. И это все из-за проклятой амриты. Все из-за нее, – она принялась всхлипывать. – Ты просто не понимаешь, не понимаешь.

– Хорошо, успокойся, – Харша старалась придать голосу устойчивости, – Мы поможем тебе сбежать, уехать отсюда подальше, туда, где он тебя не найдет.

– Он найдет, Харша, еще как найдет, – Марианна еще сильней сжала руку, быстро кивая головой. – Я боюсь. Ты бы знала, какого это. Быть не личностью, а всего лишь предметом. Для всех них. Теперь уж точно жить мне недолго. Та кепка стража осталась в его пещере, когда они колдовали. С ним теперь куча свиты. Они делали обряд… чаша с кровью… заставили выпить. Так противно! Как же мерзко ощущать себя такой грязной, будто надо мной надругались. И даже кинься в ледяную реку, что течет по соседству, это не помогло бы смыть этот позор. Я не могу припомнить ничего более противного. А со мной случались всякие вещи. Ты не представляешь. Ты даже не знаешь, на что ты меня облекла, решив тогда спасти. – Марианна тряслась в сильном волнении. Харша смотрела на нее глазами полными беспомощной жалости. Фислар с Кунзуком тоже прекратили разговор. – Эта гадость, что лежит во мне… Этого не должно было быть. Я же не богиня, обладающая силами от рождения и способная себя защитить. Это все равно, что наделить неограниченной властью котенка. Они съедят его заживо, а из шкурки сделают управляемое чучело. Вот что со мной происходит. Почему я ушла от Селдриона. Как думаешь, почему сбежала? Он ведь самоцвет, который сложно найти, как ты говорила. Да потому что он спятил. От того, что я рядом. Как спятил сейчас Аймшиг, как сходят с ума другие, кто видит меня без амулета. Он расправился с четырьмя бандитами, пытавшимися меня изнасиловать. Расправился прямо на моих глазах, так что кровь последнего, кому он вскрыл глотку прямо предо мной, брызнула на лицо и одежду. Как долго я не могла отмыться от этого запаха…Это было так ужасно, что я бежала, забыв об опасности к любым хоть сколько-то знакомым мне людям, даже Аймшигу. Тогда мне казалось, что любой в мире лучше Селдриона. Но как же я ошибалась. И теперь он просто меня прикончит. Он выпьет амриту, и вы получите полноценного монстра. Вряд ли мир после этого останется прежним. Я не знаю, что делать, я просто не знаю. Я даже убить себя не могу. Проклятое бессмертие…