Если Энрико на маршруте, за баранкой автобуса, искать его можно весь день вдоль всего побережья. Автобусный парк – тоже край не близкий: что туда, что в сервис Ришара – один крюк, а на моей Виспе ещё полдня уйдёт. Поразмыслив, я решил ограничиться поиском телефона-автомата. Который тоже как сквозь землю провалился, хотя я был уверен, что раньше этого добра здесь было по несколько штук на каждом углу. Наконец одна пластиковая ракушка на ножке нашлась и даже работала. Конечно, никакого справочника, даже с вырванными страницами. Последнее время я избегал носить с собой старенькую записную книжку, чтобы у меня ненароком её ни вытянули, кому не полагалось, и ни составили по ней обо мне представление отличное от того, которое я бы хотел собой являть. Нужные мне номера я старался выучивать наизусть. Устная информация, полученная в офисе полковника – лишь очередной постоялец для очередной ячейки памяти.

Случилось чудо – Ришар откликнулся. Судя по голосу и фоновому шуму в трубке, я отвлекал его от работы, однако он был рад меня слышать и торопливо мне подыграл, в том смысле, что разыграл условленную беседу, не называя вещи своими именами, но при этом дав понять, мол, всё у них в порядке, непрошенных гостей не было, а что до нашего общего знакомого, то он да, действительно, уже неделю как укатил на родину жены. В конце нашего короткого диалога я между прочим поинтересовался, сколько уйдёт времени на переборку карбюратора, и получил ответ: полтора дня. Если бы Ришар сказал «один день», это означало бы, что он заметил за собой слежку. Если бы «два» – что к ним приходили. Если бы «три» – «дело хреново, нас накрыли, беги». Ну, или как-то так. Полтора дня, значит, всё тихо и спокойно, не переживай, никто не держит меня на мушке, сказанное выше подтверждаю.

Я с чистой совестью повесил трубку. Друзья были вне опасности. Про себя я такого сказать не мог, поскольку все последующие мои действия сосредотачивались на том, чтобы в очередную опасность, наоборот, вляпаться. Желательно, интеллигентно, то есть, разумно, без фатальных последствий. Для этого мне предстояло отправиться не куда-нибудь, а в сам город-городов, великий и ужасный Рим. Именно там, в совершенно определённом месте я мог предъявить полученную от полковника бумагу и получить ограниченный доступ к содержимому «подвалов с сейфами».

Не могу сказать, чтобы судьба этой Кристи меня сильно заботила. Мысленно я уже составил для себя её моральный портрет и ничего интересного в нём не нашёл. Дама в шляпе интересовала меня ещё меньше. Оставался полковник, который явно нервничал, переживал за результат и обременял меня щекотливым поручением не для того, чтобы чем-то занять или прогнать с глаз долой, нет, наоборот, я, можно сказать, впервые я долгое время почувствовал, что на мои скрытые таланты рассчитывают. Я не был готов давать руку на отсечение, что полковник не подключил к операции того же Вико, заверив меня в обратном, но если он так поступил, то не из вредности, а от безнадёжности, которая слышалась в его голосе и читалась во взгляде. Кристи, действительно, была ему важна. Причём живой или мёртвой, лишь бы не проговорившейся.