По пути в Рим я ещё раз заглянул в наш ресторан, подкрепился на дорожку, поговорил с матерью о том о сём, похвалил интернет-сайт (он и в самом деле выглядел, на мой взгляд, прекрасно), пококетничал с юной племянницей маминой подруги Паолы, которую, если помните, я уже упоминал выше и которую, как я теперь узнал, звали Катериной. Оказалось, девочке нравилось всё английское, поэтому она сразу велела называть её Кейт и никак иначе. Язык Кейт учила, но не слишком усердно, так что попытка английского диалога с треском провалилась, хотя принесла уйму веселья нам обоим, а заодно я убедился, насколько она хорошенькая, особенно когда смеётся, и какие беленькие и ровненькие у неё зубки. Нас прервало появление её дружка, который посмотрел на меня волчонком и велел Кейт собираться, если она не хочет опоздать в кино. Мне показалось, что эта перспектива её не слишком испугала, однако она не стала качать права и дала себя увести, громко выразив надежду на то, что мы ещё встретимся. Честно говоря, я был бы не прочь.

К столице я подкатил уже в сумерках. Итальянцы рано сворачивают дела и стараются не перетруждаться, однако в данном случае я мог не бояться, что опоздаю: мои верительные грамоты действовали не на территории Италии, а в государстве, в Риме размещающемся и половиной земного света владеющим. Как вы понимаете, я имею в виду Ватикан.

Воспитываясь в ирландской семье да ещё в католической стране, я нисколько не страдал от религиозности. Мои родители, впрочем, тоже. Именно отец, когда мы как-то в детстве все вместе ездили на рождество в Рим, посадил меня на плечи, чтобы я вознёсся над толпой на площади перед базиликой святого Петра, показал на маленького человечка, видимого по пояс в высоком оконце дома справа и сказал:

– Вот антихрист.

Сказал по-английски, поэтому обступавшие нас прихожане ничего не поняли, я тоже, но запомнил. Когда немного подрос, попросил разъяснить, что он имел в виду.

– Правда на таком уровне никогда не скрывается, – ответил отец. – Она у всех перед глазами, и именно поэтому её часто трудно увидеть. Так, например, почему-то считается, что приставка «анти» несёт сугубо значение противоборства. Но вообще-то в греческом она означает не только «против». Первое её значение – «вместо». А теперь скажи мне, как у нас в Италии называется титул папы римского?

Я замешкался.

– Vicarius Christi, – напомнил отец. – Что все справедливо понимают как «наместник Христа». То есть, тот, к кому можно обращаться здесь, на земле, чтобы не беспокоить богов на небе. Некоторые папы призывают так и делать, мол, зачем вам бог, если есть я, я ближе, я вас пойму. Так вот, «наместник» – это тот, кто «вместо», то есть «анти» – в данном случае Антихрист.