Картина, которую мы застали, когда вошли под дырявые своды главной пещеры, удивила многих, а меня поначалу просто повергла в шок.

У дальнего края круглого пруда мирно сидели на корточках и о чём-то разговаривали трое: Конрад, незнакомая мне рыжеволосая девушка и… да-да, кто бы мог подумать, сама Уитни, собственной персоной! При этом поза Конрада не выдавала в нём напряжения. Складывалось ощущение, будто вежливый молодой человек присел рядом с пожилой торговкой на базаре посудачить о ценах на товары, а заодно приглядеться к её внучке.

При нашем появлении он что-то сказал своим собеседницам и поднялся на ноги, а те остались преспокойно сидеть: Уитни – не то на коробке, не то на складном стульчике, а рыжая – на коленках, как японка.

Поскольку мои гости уже знали многое о том, что их здесь ждёт, мне было достаточно направить их внимание на гладкие стены пещеры с выбитыми кое-где странными знаками и напомнить, чтобы не подходили слишком близко к пруду, где можно поскользнуться и свалиться в бездонную воду. Сам же я ретировался и направился навстречу Конраду, теряясь в догадках и не зная, что и думать. Поскольку слов у меня не было, начал он:

– Всё в порядке. Не волнуйся. Она ничего не знает.

– Чего она не знает?! – шёпотом прокричал я, становясь так, чтобы старуха не видела моих губ. – Ты в своём уме? О чём ты с ними говорил?

– А ты что предлагаешь? Молча их утопить? Погоди переживать раньше времени. Послушай меня. Эта девица, та, что с ней… я её знаю. Её зовут Пеппи… в смысле, Чештин, но я зову её Пеппи, ну, про себя. Она шведка. Мы с ней… плыли из Исландии на одном корабле. Я захожу, а они тут как тут. Я сделал вид, что очень обрадовался Чештин, а она в свою очередь познакомила меня со своей знакомой, то есть с Уитни. Она ещё на корабле знала, куда я еду и что мы с тобой партнёры по туристической фирме. Так что дальше всё зависит от тебя. Думаю, не стоит набрасываться на них с кулаками. Веди себя как ни в чём не бывало. Сможешь?

– Ну, если ты уже в это дело встрял, придётся.

Конрад говорил дело: ничего ещё не было потеряно. Уитни не знала о нашем вторжении в её дом. Не знала, что мы знаем, что железки и шкура где-то у неё. Мы пока оказывались в более выгодном положении. Чёрной лошадкой в этой ситуации для меня оставалась рыжая шведка, но Конрад считал, что она вне игры… или не считал?

– Кто эта твоя Чештин? Ты хорошо с ней знаком?

– Близко, но не могу сказать, что хорошо. В какой-то момент, ещё на корабле, она совершенно замкнулась. Называла себя большой любительницей Фрисландии и ваших нравов. Говорит на языке.