– Нужны примерно сутки по местному времени, – объяснил он.

Схема не подвела. Через сутки на том месте, куда вылили жижу, стали пробиваться робкие ростки.

– Впечатляет, – усмехнулся Гардиальд.

– Ага, – подтвердил Гоблинович. – Мы ещё в оранжерее пробовали…

– Давайте продавать жижу! – воскликнул Бабельянц. – Мы разбогатеем!

Ещё несколько месяцев прошли в мучительном ожидании. «Интересно, что они решат? – думал Гоблинович. – Неужели мне всё-таки влетит от Хельмимиры?» В следующий раз Гардиальд явился днём.

– Собирайтесь, – сказал он елдыринцам. – Полетим в администрацию зоны.

Дед принарядился. По дороге Гардиальд рассказал, что везёт Бабельянца и Гоблиновича подавать на документы. Старика можно выдать за богатого елдыринского эмигранта, который хочет открыть бизнес в Мундиморе.

– Когда получите вид на жительство, – говорил Гардиальд, – оформим контору. Можно будет арендовать у государства пустой цех в промзоне…. Посмотрим, что получится из этого вашего открытия.

– Наконец-то! – ликовал Бабельянц.

Аппарат припарковался на крыше администрации. Там их уже ждал какой-то мундимориец. Он повёл елдыринцев в здание и долго водил по кабинетам, где им раз за разом приходилось подписывать какие-то документы и проходить иридосканирование. Спустя несколько дней из администрации пришёл ответ. Вид на жительство им не дали, зато выдали миграционные карты длительного пребывания. Этого было достаточно для того, чтобы владеть недвижимостью и открывать производство на территории Мундиморы.

«Корпорация Копрорация» – это, пожалуй, было всего лишь громкое название. На самом деле вся «контора» представляла собой лишь станцию компостирования. Партизаны закупили четыре танкера для созревания компоста. С соседним агропромышленным комплексом заключили договор о поставке сырья. Всеми делами занимались Гардиальд и Гоблинович, а Бабельянца поставили «боссом» – для всяких там проверяющих инстанций.

Так была основана успешная компания, которая занималась производством удобрений. Разумеется, их секрет был в том, что Гардиальд и Гоблинович добавляли туда «жижу» из материализатора. Когда компост созревал, его продавали мелким оптовикам. Со временем у «Копрорации» появились свои фасовочные цеха, и партизаны стали продавать компост розничным покупателям напрямую.

Прибыль от продажи поступала на отдельный счёт, которым распоряжалась партизанская верхушка. «Эти деньги идут на борьбу с отупляющим искусством», – говорила Хельмимира. И всё же иногда Бабельянцу доставались дорогие сигареты, шубы и коньяки.

После участия в перевороте и переезда на Джоселин Гоблинович совсем перестал заниматься делами «Копрорации», однако Гардиальд продолжал периодически наведываться на Лизу-Мейтнер. Оба понимали: если Хельмимира узнает про жижу, то им придёт конец.